В колхозе имени Чапаева осталось пять пайщиков ли, работников, одного из которых поставили липовым председателем, другого - таким же бухгалтером. В этом колхозе остались и все долги, все 10 миллионов, да еще - давно разрушенная молочно-товарная ферма без окон, без дверей и, конечно, без скота. Все кредиторы, объединившись, могут забрать эту ферму. Колхоз имени Чапаева, как и сам легендарный герой, утонет. А вот колхоз имени Фурманова начал новую жизнь, что называется, "с чистого листа", без долгов, без картотек, его банковский счет никто не имеет права арестовать.
Такой вот "закоулочек" в законодательстве нашел мудрый Керсанов, его даже дефолтом не назовешь, а просто: я - не я, и хата - не моя. Все у нас теперь как в столице. Газета "Финансовые известия" (1999, No 36) сообщает: "Взять, к примеру, банк "СБС-Агро" или тот же "Менатеп". У каждого из них давно готовы "запасные площадки", названия которых всем известны... Все, что имеет социально-экономическое значение, успешно развивается в рамках банковской группы "Союз" и "Первого общества взаимного кредита". В "Менатепе" перед отзывом лицензии тоже оставались только долги и несколько человек персонала".
"Алексеевский метод" одобрили, провели по нему областной семинар, на котором предъявляли неверующим козырную карту: переведя всю колхозную собственность в государственную, районную, Керсанов под залог этой собственности сумел взять кредит у каких-то банков и на эти деньги вспахать землю и посеять не в пример больше, чем его соседи. Это был веский довод кредит и вспаханная земля. Той осенью 1998 года очень немногие в области сумели это сделать - не было денег на горючее.
К весне в моем родном Калачевском районе вместо прежних двенадцати коллективных хозяйств действовало уже двадцать. И только искушенные люди знали, что СПК "Приморский" - это вовсе не "Приморский" во главе с Нургалиевым, а что-то такое... неуловимое. А Нургалиев со всем хозяйством это теперь "Мир". И всем известный колхоз "Нива" - фикция, а вот МУСП "Нива" это колхоз настоящий. То же самое с "Голубинским", "Калачевским", "Варваровским"...
- Ну и что? - спрашивал я.
- Работают с "чистого листа", без картотеки, значит, пойдут платежи в бюджет, во внебюджетные фонды... - бодро докладывали мне.
- Но ведь не идут, - наобум возражал я и попадал в точку.
- Потому что сейчас - весна, посевная, столько не пахалось. Все на горючее идет. А вот чуть разгребутся...
- Не разгребутся, - вздыхал я.
Ящерица, когда схватят ее за хвост, оставляет его, а сама убегает, спасаясь. Хвост потом отрастет, пусть не такой казистый. Зато жива.
Наши "колхозы-совхозы" свои вековечные долги время от времени отбрасывают, чтобы остаться живыми. Не буду о далеком, возьму лишь самое близкое - времена Агробанка, кредитовавшего колхозы. В последнюю пору жизни Агробанк давал деньги тоже под залог имущества. Составлялись серьезные бумаги; колхозы закладывали имущество с легким сердцем, зная, что никому не нужны эти коровники, свинарники, а тракторы да скот районные власти не позволят забрать. Представители банка ездили по полям, описывая за долги созревающий урожай. Над ними смеялись, потому что прежний опыт учил: "Все спишется..." Банк призвал даже какую-то московскую фирму, специализирующуюся на выбивании долгов. "Спецы" прибыли, пожили в районах, поездили и убыли ни с чем. Все списалось.
Появилась "Агрокорпорация". Брали у нее взаймы, насколько мочи хватало. Отдавать не торопились. Все тот же опыт подсказывал: спишется... "Финансирование сельского хозяйства - рискованное занятие. Лишь благодаря тому, что контрольный пакет акций "Агрокорпорации" принадлежит администрации области, она то и дело отсрочивает сельхозпредприятиям платежи по долгам и продолжает их кредитование", - сообщала областная печать.
Год за годом продолжалась эта песня. "Корпорация", а вместе с ней администрация области уговаривали колхозы: "Долги надо возвращать", даже арбитражным судом, банкротством пугали. Но вместе с этим продолжали выделять кредиты всем хозяйствам: и тем, кто честно расплачивался, и тем, кто не собирался этого делать. Но сколько веревочке ни виться...
В году для "Агрокорпорации" последнем, 1998-м, в колхозах, на полях, на токах появились даже энергичные, крепкие (по всему видать, военные) люди на новеньких "Нивах": они требовали возврата долгов, намекая, что "в случае чего" вслед за ними прибудут их команды. В областной печати появились сигналы: "чрезвычайка", "рэкетиры", словно подтверждая давно уже ходившие слухи о том, что "Агрокорпорация" на руку не чиста, крестьян обижает, а теперь и вовсе...
- Подтверждаются ли факты выбиваний долгов у руководителей хозяйств с угрозами физической расправы? - спросили напрямую у генерального директора "Корпорации".
Он ответил, что "пока не располагает такими данными".
