Десять маленьких вдохов полностью

Еще раз усмехнувшись, Трент склонил голову мне на плечо, а я сидела в тревожной тишине, смотря, как аллигатор отплывает, чтобы присоединиться к своим маленьким друзьям. Я подумала, может ли он чувствовать влияние Трента на меня. Практически не прикладывая никаких усилий, за несколько недель Трент снес всю мою защиту, возведенную для самосохранения, и стал жизненно необходимым мне. Но потом меня озарило, о чем именно спрашивал Трент. Боялась ли я этого.

– Я в ужасе, – прошептала я.

Сначала я думала, что он меня не услышал. Но потом он повернулся, чтобы изучить абрис моего лица, его брови были нахмурены, и я поняла, что он слышал.

– Я… эм… я… прошло некоторое время с тех пор, как я это делала, – я продолжила про себя: «Я никогда этого не делала. Никогда. Ничего похожего». – А это… – я показала на свою руку, лежащую в его. – Это уже для меня имеет большое значение.

Он поднял мою руку, прижал ее к губам. Прочистил горло.

– Слушай, Кейси. То, что произошло тогда в твоей комнате…

Я почувствовала, как нахмурились брови, пока я думала. «Моя комната?»

– Змея в душе.

«Ох, да». Мое сердце ударилось так, будто его пронзило током напряжением в тысячу вольт в качестве напоминания.

– Я… уф… – Он вытянул вперед свои длинные ноги, но так же крепко держал меня на коленях. – Я сильно пытаюсь не дать снова этому случиться. Сейчас.

Должно быть, он смог прочитать разочарование, ударившее меня, потому что быстро объяснил свои слова, его глаза расширились, и в них читалась серьезность.

– Это не значит, что я не хочу тебя. – Его кадык дернулся вверх и вниз, когда он сглотнул. – Поверь мне, я уверен, что ты точно знаешь, насколько сильно я прямо сейчас этого хочу.

Я улыбнулась, поерзав на его коленях.

Он усмехнулся, потому что мои действия сломали его серьезность. Но она быстро восстановилась.

– Мне сложно, правда сложно, контролировать себя рядом с тобой, Кейси. Ты невероятно привлекательная, а я – парень. Тебе многого не требуется, чтобы мой самоконтроль испарился. Но я думаю, что нам нужно двигаться медленно. Не торопиться, – он одарил меня выразительным взглядом, словно понимал больше вещей обо мне, чем я ему сказала. – Думаю, это важно для нас обоих.

Я открыла рот, чтобы заговорить, но я еще не была уверена, что ответить. Он был прав. Медленно – это хорошо. Медленно – это безопасно. Но в данный момент, когда кончики его пальцев вернулись к воротнику блузки, и я чувствовала, как его возбуждение впивается в меня, я не хотела двигаться медленно. Я хотела безумной горячей путаницы.

Я позволила себе на мгновение глубоко вздохнуть, чтобы попытаться успокоить судорожно бьющееся сердце.

– Кто говорит, что я с тобой чего-то хочу? Ты много о себе возомнил.

– Может быть, – криво улыбнувшись, он скользнул рукой вверх под моей блузкой, скрупулезно пересчитывая позвонки и вырывая у меня легкий вздох.

– Да, так медленно меня устроит, – прохрипела я.

– Сейчас я много о себе возомнил?

Я слегка покачала головой, чтобы дать ему знать, что он вообще ничего не возомнил. Я буду счастлива взять от Трента все, что смогу получить. Медленно или быстро.

Он раздвинул пальцы, они скользнули по обнаженной коже по ребрам, касаясь рубцов и шрамов.

– Не мог не заметить, что у тебя их несколько.

Я привыкла, что люди задают вопросы о шрамах. Я научилась вежливо не обращать на них внимания.

– Да? И где же ты их увидел?

Он одарил меня кривой улыбкой.

– Извращенец.

Я попыталась сделать вид, что не смутилась, но все равно почувствовала, как покраснели щеки. Его лицо посерьезнело.

– Это та часть твоего прошлого, о которой ты не хочешь говорить?

– Нападение в душе змеи-людоеда. Для меня это повторяющаяся проблема.

Он тихо усмехнулся, но веселье не затронуло его глаз. Его рука выскользнула из-под моей блузки, и он закатал наверх рукав, чтобы открыть тонкую белую линию на моем плече. Наклонившись, он легко прикоснулся к ней нижней губой.

– Иногда разговор помогает, Кейс.

– Пожалуйста, можем мы остановиться здесь и сейчас? – тихо попросила я, смущенная спорной реакцией своего тела на его внимание – оно становилось одновременно неподатливым и тающим. – Я не хочу все испортить.

– Да, на данный момент. – Он поднял голову, чтобы снова посмотреть на меня, заправляя мне за ухо прядь волос. – Ты мало улыбаешься.

– Я много улыбаюсь. С восьми вечера до часа ночи со вторника по воскресенье. Ты разве не знал? Это удваивает чаевые.

Теперь ямочки на его щеках стали заметнее, отчетливее.

– Я хочу, чтобы ты улыбалась. По-настоящему. Всегда. Мы будем ужинать вместе, смотреть кино и гулять по пляжу. Мы будем заниматься дельтапланеризмом или прыгать с тарзанки, всем, чем ты захочешь. Всем, благодаря чему ты будешь больше улыбаться и смеяться. – Подушечкой пальца он погладил мою нижнюю губу. – Позволь мне сделать так, чтобы ты улыбалась.