Я:
Я ухмыльнулась, набирая комментарий о Библии. У тети Дарлы инфаркт случился бы, если бы она узнала, что я использую Священное Писание ради своей выгоды. Улыбка начисто слетела с моего лица, когда сотовый снова пикнул.
Трент:
Я долго пялилась на три этих слова, сжимая зубы. Я не удивилась, что он их сказал. Он и раньше их говорил. Хотя каким-то образом то, что я видела их написанными двенадцатым размером шрифта, ощущалось по-другому. Официально. Я не ответила.
Минутой позднее…
Трент:
Приехали. Я потерла лоб от разочарования. Дурень упертый.
Я:
Во мне снова забушевало пламя, то же, что и три дня назад, когда он заставил меня идти на сеанс терапии. Я положила телефон и глубоко вздохнула, пытаясь погасить его прежде, чем оно захватит контроль надо мной.
Я не удержалась и прочла следующее сообщение, когда телефон издал сигнал.
Трент:
Я:
Трент:
Я заворчала от раздражения.
Я:
Трент не ответил. Я вздохнула, решив серьезно отнестись к его беспокойству.
Я:
Трент:
Я швырнула телефон в нашу смежную стену. Я была в бешенстве. Металл и пластик разлетелись в воздухе, когда телефон разбился.
Все хотят быть моим личным гребаным мозгоправом.
Я была поражена, когда Трент показался тем же вечером у «Пенни». Более того, у меня челюсть отвалилась, когда я увидела, что он как раньше усаживается за барную стойку, так, словно у нас не произошло термоядерной ссоры. Я высоко подняла подбородок. Я не собиралась извиняться. Черта с два.
Перед ним как по мановению волшебной палочки появилась коробка с красным бантом. Он подтолкнул ее ко мне, а от вида ямочек на его щеках у меня на лице расползлась улыбка, хотелось мне того или нет.
Внутри лежал новый iPhone.
– Не сложно было сообразить, что за громкий удар раздался за моей стеной, когда ты не ответила на следующее сообщение, – пробормотал Трент с веселой усмешкой на лице.
– О, да?
Я скользнула языком по зубам, стараясь держаться холодно, словно меня это совершенно не тронуло. Внутри же все было по-другому. В данный момент я была еще как тронута.
– И что там говорилось?
Он пожал плечами, также теперь прикидываясь безразличным. Я знала, что он притворяется. Его выдавали огоньки, пляшущие в глазах.
– Думаю, ты никогда не узнаешь.
Он глубоко вздохнул, но выдержал мой взгляд. Казалось, что нашего полуденного противоречия больше и не существовало, и я не понимала, как такое возможно, потому что я все еще его чувствовала. Что-то он задумал. Только я никак не могла сообразить, что именно.
– Просто подумай, наш день мог бы пойти в совершенно другом направлении, не расколоти ты телефон вдребезги, – сказал он, засовывая соломинку в рот.
Его глаза сверкали желанием.
Я еле сдерживалась от того, чтобы не перепрыгнуть через стойку к Тренту на колени. Но это внутри. Снаружи же я была холодна, как погода в ноябре.
– Что я могу сказать? У меня проблемы с управлением гневом.
Его губы изогнулись, он задумался.
– Тебе надо найти способ борьбы с этими проблемами.
– У меня есть. Называется – поколоти грушу.
Его бровь игриво поднялась.
– Очевидно, он не очень-то и хорошо помогает.
Я перегнулась через стойку и оперлась на локти.