– Черт тебя дери, Трент! – рявкнула я, ударив его стаканом с содовой по прилавку. Он опешил. – Что, черт возьми, я должна сделать, чтобы привлечь твое внимание? Мне туда надо подняться? – Я показала рукой в сторону сцены.
Его глаза всего на секунду расширились от удивления. Он потянулся вперед, чтобы взять меня за руки, но вовремя спохватился и вместо этого сложил свои на груди.
– Поверь, все мое внимание приковано к тебе. – Он одарил меня жарким взглядом, от которого моментально пересохло во рту. – К тебе всегда приковано все мое внимание. Мне нужна каждая капля контроля, чтобы ты не заметила, насколько его много. – Как быстро этот взгляд появился, так же быстро он и пропал. – Я хочу, чтобы ты обратилась за помощью, Кейс, – мягко сказал он. – Я здесь, с тобой, каждый день. Всегда. Я буду с тобой всегда, но тебе нужна помощь. Ни один человек не может бесконечно долго прятать подальше свое прошлое. То, что ты сломаешься, – вопрос времени.
– Это сексуальный шантаж! – прошипела я.
Сначала он пытается заставить меня заговорить с помощью того ошеломляющего оргазма без секса, но это не срабатывает. Теперь он полностью воздерживается от всего, чтобы меня заставить. Подонок! Я ушла и всю оставшуюся ночь отказывалась на него смотреть.
Правота Трента была доказана следующей же сменой у «Пенни».
Шторм исполняла свои акробатические штучки на сцене, а я наблюдала за ней, без конца посматривая на свой новый телефон в ожидании сообщения от Трента. Ничего. Сегодня его здесь не было. Впервые за долгое время его не было рядом, и я ощущала его отсутствие, будто у меня недоставало конечности. Может быть, он, в конце концов, плюнул на меня. Может, он осознал, что я – безнадежное дело, и ему не видать секса в ближайшие сто лет, если он будет ждать, пока я сломаюсь и начну просить о помощи.
Ноги Шторм коснулись сцены под взрыв аплодисментов. Она наклонилась, подбирая топ и прикрывая грудь настолько хорошо, насколько могла. Я тысячу раз видела Шторм топлес и даже глазом не моргнула. По правде, я уже так привыкла к окружающим меня обнаженным женщинам, что начинала чувствовать себя, как чудачка в тренче посреди нудистского пляжа.
Я в сотый раз подумала, что Шторм изумительная, пока все посетители аплодировали и громко кричали. Все, кроме костлявого парня в углу. Я уже видела его здесь, он что-то орал ей и тряс в ее сторону кулаком, полным мятых купюр. Он отказался отдавать деньги вышибале, который собирал ее чаевые. У меня возникло впечатление, что Нэйт едва не вышвырнул его тощую задницу.
А затем, не знаю, как это произошло, но каким-то образом парень проскочил мимо охраны на сцену, выкрикивая: «Сука!» Мелькнуло лезвие. Я в ужасе видела, как он схватил мою подругу за волосы и дернул ее голову назад. Даже со своего отдаленного наблюдательного пункта я видела его расширенные темные зрачки. Этот парень под наркотой.
Мой рот открылся для крика, но я не смогла извлечь ни звука. Одним взмахом я смела все стаканы с барной стойки, перепрыгнула через нее и рванула, расталкивая людей, лягаясь, размахивая кулаком, давая встречным под колени, чтобы расчистить себе дорогу. Кровь прилила к голове, сердце колотилось в унисон с грохотом моих шагов. Все, о чем я могла думать, что я могу потерять ее. Еще одна подруга мертва. Мия вырастет без матери.
Этого не может снова случиться.
У сцены я обнаружила сгрудившуюся в нерешительности толпу обтягивающих черных футболок. Я не видела Шторм. Я ничего не видела. Я толкалась, пиналась и царапалась, но не могла пройти мимо этой стены. Я схватилась за горло, предполагая, что там, за скопищем тел, скрывается самый худший из возможных исходов.
И я молилась.
Я молилась, обращаясь к тем, кто решил оставить меня в живых, чтобы они даровали то же милосердие моей подруге, которая заслуживала его намного больше, чем когда-либо я.
Гигант вырвался из толпы вышибал.
Нэйт.
И он крепко держал того парня.
С грозным видом он прошагал мимо меня, сжимая шею психопата в своем кулачище. Я надеялась, что он держит ее настолько крепко, чтобы заодно передавить дыхательное горло. Но эта надежда ни на секунду не успокоила мои нервы, потому что где-то там находилась Шторм, а я все еще не знала, жива ли она.
– Шторм! – закричала я.
Наконец стена вышибал расступилась. Бен, положив руку мне на спину, провел меня к ней, и я увидела Шторм, неловко съежившуюся на полу, свернувшуюся калачиком. Тревога и боль пронзили меня. Она выглядела совсем как Дженни тогда, в машине.
Я кинулась к ней.
– О, Кейси! – закричала она и бросилась ко мне на плечо. – Я могла думать только о Мии!
Меня трясло.
– Ты жива. Ты жива. Спасибо Господу, ты жива, – бормотала я снова и снова, пока мои руки ощупывали ее руки, шею, плечи. Ни крови. Ни ран.
– Я в порядке, Кейси. В порядке.
Ее щеки раскраснелись, на них высыхали слезы, макияж размазался по всему лицу, но сейчас она улыбалась.
– Да, – подтвердила я, глотая болезненный комок. – Ты не умрешь. Ты в порядке. Я не потеряла тебя.
