– Да, Сара рассказала мне. Она хотела, чтобы я был в курсе, на случай каких-либо проблем. В этом заключается ее работа. Она не предавала тебя. – Он говорил так, словно эту фразу повторил уже множество раз. – Что именно произошло?
По какой-то причине я пересказала ему весь кошмар от начала до конца. По телу бегали мурашки, когда я воспроизводила его в памяти.
– И что именно сделало его таким ужасным?
Я склонила голову набок и взглянула на доктора. Очевидно, он меня не слушал.
– Вы о чем? Все были мертвы. Дженни была мертва, родители Трента были мертвы. Я убила Ливи. Это было просто… так ужасно!
– Ты убила Ливи?
– Ну, да. Это моя вина.
– Хм-м… – Он кивнул, но ничего больше не сказал. – Что ты испытала, увидев лежащую замертво Дженни?
При мысли об этом я прижала руки к животу.
– То есть ты жалела ее? – ответил он за меня.
– Конечно, да. Она была мертва. Я – не социопат.
– Но она вела автомобиль, который врезался в семью Трента. В Ливи. Как это вообще возможно, что ты ее пожалела?
Я пробормотала быстрее, чем подумала.
– Потому что это Дженни. Она никогда не хотела причинить кому-то боль. Она не сделала этого специально…
Я резко прервалась и взглянула на него, когда до меня дошел смысл слов.
– Саша – не Дженни. Я понимаю, что вы делаете.
– И что же я делаю?
– Вы пытаетесь заставить меня посмотреть на Сашу и Трента как на людей, которые смеются, плачут и имеют семьи.
Его «всезнающие» брови поднялись.
– Это не то же самое! Я ненавижу их! Я ненавижу Трента! Он – убийца!
Доктор Штейнер выскочил из своего кресла и подбежал к полке с книгами, вытаскивая самый большой из ранее виденных мною словарей. Он подлетел ко мне и бросил его мне на колени.
– Вот. Посмотри слово «убийца», Кейси. Смотри! Ищи его! – Он не дождался меня, вероятно, почувствовав, что донес до меня свою идиотскую точку зрения. – Ты – неглупая девушка, Кейси. Ты можешь прятаться за этим словом или можешь принять все, как есть. Трент – не убийца, и ты его не ненавидишь. Ты знаешь, что и то, и то – правда, так что прекрати лгать мне и, что еще более важно, прекрати лгать самой себе.
– Да, я ненавижу их, – выплюнула я, но мой голос потерял былую силу.
Прямо сейчас я ненавидела доктора Штейнера.
Ненавидела его, потому что понимала, что он прав.
Доктор Штейнер привел меня в маленькое белое помещение с окном, через которое было видно другое маленькое белое помещение.
– Это одностороннее зеркало?
Я постучала по нему.
– Да, Кейси. Садись.
– Хорошо, доктор Диктатор, – проворчала я, шлепаясь на предложенный мне стул.
– Спасибо, Пациент-Заноза-В-Заднице.
Я усмехнулась. Иногда нетрадиционные методы доктора Штейнера делали эти сеансы менее болезненными. По большей части нет, но изредка – да.
– Какое наказание вы приберегли для меня на сегодня?
Я беспечно развалилась на стуле, но, когда открылась дверь, тело задеревенело, и я втянула полные легкие воздуха, когда увидела лицо входившего человека.
Это Трент.
Коул.
Трент.
Черт.
Прошло несколько недель с тех пор, когда я видела его в последний раз. Его русые взлохмаченные волосы, длинное, подтянутое тело… он вошел в помещение, красивый, как и всегда. Мне пришлось это признать. Мне ненавистно было это делать. Только теперь я не видела на его лице ни улыбки, ни ямочек на щеках. Ничего, что напоминало обаятельного парня, в которого я влюбилась.
Влюбилась. Я сжала зубы, борясь с болью, которая накатила вместе с осознанием этого.
Он сел на стул, стоящий прямо напротив меня. Не нужно было даже знать Трента, чтобы заметить бесконечное страдание, бушующее в его глазах. Но из-за того, что я знала его или хотя бы какую-то его частичку, эта боль взывала ко мне.
И это было невыносимо. На уровне инстинкта мне хотелось протянуть руку и забрать ее.
Руки доктора Штейнера придержали меня за плечи за секунду до того, как я вскочила бы и вылетела из комнаты.
– Он не видит тебя, Кейси. И не слышит.
– Что он здесь делает? – прошептала я. Мой голос дрожал. – Зачем вы так со мной поступаете?
– Ты продолжаешь утверждать, что ненавидишь Трента, а мы оба знаем, что это не так. Он здесь, так что признай это раз и навсегда и двигайся дальше. В твоем выздоровлении нет места для того, чтобы держаться за идею ненависти.
Я не могла оторвать от Трента глаз, даже когда начала отрицать сказанное доктором Штейнером.
– Вы – придурочный, извращенский док…
Доктор Штейнер прервал меня.
– Ты знаешь, что он также мой пациент, Кейси. И ему требуется помощь так же, как и тебе. Он также страдает ПТСР. Он также ввел себя в заблуждение, что может просто спрятать подальше боль, вместо того чтобы справляться с ней подходящими методами. Он просто делал это менее традиционным способом. Но сейчас мы об этом говорить не будем. – Я вздрогнула, когда он похлопал меня по плечу. – Сегодня я немножко смошенничаю. Устрою один сеанс на двоих.
– Я так и знала.
Я ткнула в него пальцем в обвиняющем жесте.
Доктор Штейнер улыбнулся, словно моя реакция его позабавила. Я же не видела в этом ничего забавного. Мне было интересно, что же подумает об этом медицинская комиссия, когда я на него донесу.
