Я кивнула. Я не подходила Тренту. Вот что пытается донести до меня доктор Штейнер. Поэтому Трент и попрощался. Рана внутри все еще кровоточила, но я не заталкивала боль от нее подальше. Я бросила этим заниматься. В этом не было смысла. Доктор Штейнер вытащит все оттуда, этого невозможно избежать, как не объехать тушу буйвола, размазанную по шоссе.
– Хорошо. А теперь, Кейси, нам нужно найти механизм, который поможет тебе. Кикбоксинг им не является. Да, он помогает тебе направлять ярость в нужное русло. Но давай найдем способ, который поможет погасить эту ярость совсем. Я хочу, чтобы ты подумала об этом вместе со мной. Как ты думаешь, что является здоровым механизмом?
– Если бы я знала, я бы его использовала, разве нет?
В ответ он закатил глаза. Профессионал закатил глаза.
– Давай, ты – умная девочка. Вспомни обо всем, что слышала. Что предлагали другие люди. Я помогу тебе начать. Первый механизм – это говорить с другими о своей травме.
Настал мой черед закатывать глаза.
Доктор Штейнер небрежно отмахнулся.
– Знаю, знаю. Поверь мне, ты ясно дала мне это понять. Но разговор о своей боли и то, что ты поделилась бы ею с другим человеком, – это один из самых сильных механизмов. Он помогает выпустить боль, а не сдерживать ее до тех пор, пока ты не взорвешься. Другие методы включают в себя живопись, чтение, установку каких-то целей, ведение дневника, где бы ты записывала свои чувства.
Хм. Вести дневник я смогла бы. Это все-таки очень личное.
– Йога – это тоже хорошо. Она помогает очистить разум, сконцентрироваться на дыхании.
Дыхание.
– Десять маленьких вдохов, – пробормотала я скорее для себя и почувствовала, как губы кривятся от иронии.
– Что это такое?
Доктор Штейнер придвинулся ближе, пальцем поправив на носу свои окуляры.
Я покачала головой.
– Да так, ничего. Так мама говорила. Сделай десять маленьких вдохов.
– Когда она это говорила?
– Когда я грустила, была расстроена или нервничала.
Доктор Штейнер потер пальцами подбородок.
– Понимаю, а говорила она что-нибудь еще? Ты помнишь?
Я усмехнулась. Конечно, я помню. Эти слова намертво отпечатались у меня в голове.
– Она бы сказала: «Просто дыши, Кейси. Десять маленьких вдохов. Ухватись за них. Почувствуй их. Полюби их».
Последовала длительная пауза.
– И как ты думаешь, что она имела в виду?
Я раздраженно нахмурилась.
– Она говорила мне дышать.
– Хмм. – Он катал ручку по поверхности стола, словно глубоко задумался. – И как бы помогли десять маленьких вдохов? Почему маленьких? Почему не глубоких?
Я ударила руками по столу.
– Это то, о чем и я всегда ее спрашивала. Теперь вы понимаете.
Но он не понимал. Судя по легкой усмешке, он понимал нечто иное. Нечто, чего не понимала я.
– Думаешь, это важно, маленькие они или глубокие?
Я нахмурилась. Такие игры мне не нравились.
– А как вы думаете, что она под этим имела в виду?
– А ты как думаешь, что она имела в виду?
Я хотела снова двинуть доктору Штейнеру по губам.
«Просто дыши, Кейси. Десять маленьких вдохов. Ухватись за них. Почувствуй их. Полюби их».
Я снова и снова проигрывала в голове эти слова, как делала тысячу раз прежде, но безрезультатно. Я лежала в своей камере, которая и не была вообще-то камерой. Это маленькая, милая комната с личной ванной и солнечно-желтыми стенами, но я все равно чувствовала себя как в заключении.
Доктор Штейнер сразу понял, что мама имела в виду. Я догадалась по его раздражающей усмешке. Полагаю, надо быть суперумной, чтобы сообразить. Очевидно, доктор Штейнер суперумный. Я же, что тоже очевидно, нет.
Я глубоко вздохнула, вызывая в памяти наш разговор. Что он сказал? Дыхание может быть механизмом совладания. А потом он начал задавать вопросы о маленьких вдохах. Но он меня подставил. Он уже знал ответ на этот вопрос. А ответ – это…
«Думаешь, это важно, глубокие они или маленькие?» – спросил он. Что ж, раз они не маленькие, но и не глубокие, то это просто… вдохи. Тогда ты дышишь просто, чтобы… дышать.
…Ухватись за них. Почувствуй их. Полюби их…
Я подскочила. Странное, успокаивающее ощущение захлестнуло мое тело, когда на меня снизошло озарение.
Все так просто. Господи, как все, черт возьми, просто.
Шесть недель спустя. Сеанс групповой терапии.
Я пыталась успокоить неугомонные пальцы рук, сложенных на коленях.
– Меня зовут Кейси Клири. Четыре года назад в мою машину врезался пьяный водитель. Мои мама, папа, лучшая подруга и бойфренд погибли. Мне пришлось сидеть в автомобиле, держа за руку мертвого парня, и слушать, как мама испускает последний вздох, пока спасатели пытаются меня освободить.
