— Чем древнее меч, тем понадежнее хозяин старается спрятать его. Меч становится недоступным и ржавеет в небрежении. Владельцы мечей похожи на неразумных родителей, которые так пекутся о своих чадах, что из них вырастают уроды. Детей, правда, можно нарожать много, так что потери восполняются, но мечи… — Приподняв острые плечи и сглотнув слюну, мастер провозгласил: — Хороших мечей больше не будет! Бесконечные усобицы испортили кузнецов-оружейников, они забыли секреты мастерства. Качество мечей никуда не годится. Спасение дела в заботе о старинных мечах. И сейчас оружейник может имитировать старинную работу, но только внешне, былое качество недостижимо. Разве терпимо такое безобразие?
Коскэ, резко поднявшись, вышел из комнаты и вернулся с мечом невероятной длины.
— Извольте взглянуть! Великолепный клинок, но какая чудовищная ржавчина!
Мусаси насторожился. Меч, несомненно, принадлежал Сасаки Кодзиро. Мусаси мгновенно вспомнил все, связанное с мечом и его хозяином.
— Какой длинный меч. Не всякий самурай сладит с ним, — невозмутимо произнес Мусаси.
— Верно, — согласился Коскэ. Он держал его вертикально, острой стороной к себе. — Видите, ржавчина проступила пятнами, но меч до сих пор в деле.
— Вот как?
— Большая редкость. Он сделан в период Камакуры. Потребуется много времени, но я приведу его в порядок. Ржавчина поражает только поверхность мечей старинной работы. Будь это современная поделка, так я никогда бы не свел пятна. Ржавчина, как язва, проедает металл насквозь.
— Владелец меча сам приходил к вам? — поинтересовался Мусаси.
— Нет, я был по делам в усадьбе даймё Хосокавы, и один из его служивых людей, Ивама Какубэй, попросил меня зайти к нему домой на обратном пути. Он дал мне этот меч, сказав, что оружие принадлежит его гостю.
— Прекрасная работа, — заметил Мусаси, не отрывая глаз от меча.
— Боевой клинок. Владелец носит его на спине, но меня попросили переделать ножны, так чтобы меч можно было носить на боку. Хозяин или очень высокого роста, или виртуозный фехтовальщик.
Коскэ захмелел, и Мусаси собрался в гостиницу.
Была глубокая ночь. Постояльцы уже спали. В темноте Мусаси поднялся в свою комнату. Иори не было. Мусаси забеспокоился. Он представил состояние мальчика, потерявшегося ночью в незнакомом городе. Мусаси спустился вниз и растолкал спящего сторожа.
— Разве его нет? — удивился старик. — Я думал, он с вами.
Мусаси вышел на улицу, не зная, что предпринять. Спрятав руки на груди, он стоял, вглядываясь в черную, как лак, ночь.
— Это квартал Кобикитё?
Получив утвердительный ответ, Иори продолжал сомневаться. Редкие огни светились лишь во времянках, в которых ночевали плотники и каменщики. Чуть дальше виднелась белая полоса залива. На берегу реки громоздились штабеля леса и кучи щебенки. Иори слышал, что в Эдо строят невероятно быстро, но ему не верилось, что усадьба Ягю может соседствовать с лачугами поденщиков.
«Как мне быть?» — думал Иори, присев на бревна. Подошвы ног горели от усталости, и он прошёлся по росистой траве. Пот на спине высох, волнение улеглось, но легче ему не стало. «Во всем виновата старая тетка с постоялого двора, — ругался про себя Иори. — Наплела ерунды!» Мальчик не корил себя за потерянное время, которое он проглазел на балаганы в квартале Сакаитё.
В поздний час не у кого было спросить дорогу. Иори не хотелось оставаться ночью в незнакомом месте. Нужно выполнить поручение и хотя бы до рассвета вернуться в гостиницу. Иори решил разбудить рабочих.
Он направился к лачуге, в которой светился огонек, и наткнулся на женщину. Голова ее была обмотана куском рогожи.
— Добрый вечер! — поздоровался Иори.
Женщина приняла его за мальчика на побегушках из винной лавки.
— А, это ты, выродок! — набросилась она на Иори. — Ты зачем швырял в меня камнями?
— Я этого не делал! — запротестовал Иори. — Я вообще вижу вас в первый раз.
Женщина подошла ближе и рассмеялась.
— И вправду не ты! А что забыл здесь славный мальчик в темную ночь?
— Меня послали с поручением, а я не могу найти нужный дом.
— Какой?
— Усадьбу господина Ягю, владетеля Тадзимы.
— Ну и шутник ты! — расхохоталась женщина. — Ягю — даймё, учитель сёгуна. Думаешь, тебе откроют ворота? Ты к кому-нибудь из слуг идешь?
— У меня письмо.
— Кому?
— Самураю по имени Кимура Сукэкуро.
— Верно, один из служивых людей. Но ты весельчак, щеголяешь именем господина Ягю, будто он тебе приятель.
— Я должен отдать письмо. Вы знаете, где усадьба?
— По ту сторону рва. Перейдешь мост и сразу увидишь дом даймё Кий. Рядом усадьбы Кёгоку, Като и Мацудайры, владетеля Суо.
Женщина по пальцам пересчитывала усадьбы, показывая на приземистые склады по другую сторону рва.
— А следующий как раз тот, что тебе нужен.
— А за мостом тоже квартал Кобикитё?
— Кобикитё? А как же!
— Вот вредная старуха, которая наврала мне про дорогу!
— Ругаться нельзя. Ты такой милый мальчик. Я провожу тебя до усадьбы господина Ягю.
Женщина пошла вперед. Глядя на ее рогожу, Иори вспомнил о привидениях.
