— Сомневаешься, так посмотри книгу постояльцев. Видишь — «выехал»?
— Но почему? Не дождавшись меня?
— Да. Потому что ты слишком долго болтался невесть где.
— Но… но… — Из глаз Иори брызнули слезы. — Пожалуйста, скажи, куда он ушел?
— Он мне не докладывал. А тебя он бросил, потому что ты непутевый.
Иори выскочил на улицу, беспомощно оглядываясь по сторонам. Почесывая гребнем редкие волосы, хозяйка закатилась хриплым смехом.
— Не суетись, — крикнула она Иори. — Я пошутила. Твой учитель живет напротив у полировщика мечей.
Иори запустил в нее соломенным конским башмаком. С виноватым видом Иори появился в комнате Мусаси, сел в официальную позу и еле слышно произнес:
— Я вернулся.
Он уже заметил сумрачное настроение, царившее в доме, оглядел комнату учителя, заваленную стружкой.
— Я пришел, — повторил Иори чуть громче.
— Кто это? — пробормотал Мусаси, открывая глаза. — Иори.
Мусаси резко сел. Он обрадовался в душе, увидев мальчика, но чувств не выразил.
— А, это ты, — коротко бросил он.
— Простите, что задержался.
Ответа не последовало.
— Простите меня, учитель!
На этот раз извинения сопровождались поклоном, но Мусаси промолчал.
Мусаси встал, затянул пояс и приказал:
— Открой окно и прибери в комнате.
Он вышел, прежде чем Иори успел произнести: «Слушаюсь!» Мусаси спустился вниз и справился о состоянии раненого.
— Спал крепко, — ответил Коскэ.
— Я позавтракаю и сменю тебя. Ты устал, — предложил Мусаси, но Коскэ отказался.
— У меня к тебе просьба, — обратился он к Мусаси. — Надо сообщить в школу Обаты о происшествии, но мне некого послать.
Мусаси пообещал, что отправит Иори или сходит сам. Когда он поднялся к себе, в комнате было чисто.
— Иори, ответ принес?
— Вот он, — бодро ответил Иори, радуясь, что его не ругали. Он извлек конверт из-за пазухи.
— Дай сюда.
Иори на коленях приблизился к учителю и протянул письмо. Сукэкуро писал:
«Господин Мунэнори является наставником сёгуна, поэтому он не может с вами встретиться. Если вы посетите нас по другому поводу, то, вероятно, наш господин сможет повидать вас в додзё. Если вы непременно хотите испытать стиль Ягю, то вам следовало бы встретиться с Ягю Хёго. К сожалению, он отбыл в Ямато по причине болезни господина Сэкисюсая. Разумнее поэтому отложить ваш визит к нам. О деталях договоримся позднее».
Мусаси улыбнулся. Иори, почувствовав, что гроза миновала, непринужденно вытянул ноги и проговорил:
— Их дом совсем не в Кобикитё, а в Хигакубо. Усадьба богатая. Кимура Сукэкуро угощал меня такой едой…
— Иори! — строго прервал его Мусаси, недовольный фамильярностью мальчика.
Мальчик быстро подобрал под себя ноги и ответил.
— Да, господин!
— Три дня слишком большой срок, если ты и заблудился. Что с тобой стряслось?
— Меня заколдовали лисы.
— Лисы?
— Да, господин, лисы.
— Как же ты, деревенский парень, позволил им заколдовать себя?
— Сам не знаю. Совсем не помню, что со мной было.
— Странно.
— Да, господин, я и сам удивляюсь. В Эдо, наверное, лисы коварнее деревенских.
— Согласен, но, по-моему, дело не в одних лисах.
— Лиса выскочила на меня, чтобы заколдовать, я отрубил ей хвост, вот она меня и наказала, — затараторил Иори.
— Тебя наказала не лиса, а твое чувство вины. Посиди и подумай над моими словами. Когда я вернусь, расскажешь мне, что ты придумал.
— Слушаюсь. Вы уходите?
— Надо зайти в одно место по соседству с храмом Хиракава в Кодзимати.
— До вечера вернетесь?
— Если не встречу лису.
Мусаси ушел, оставив Иори размышлять о чувстве вины. Небо было затянуто плотными облаками, которые в сезон дождей удручают глаз.
Пение цикад наполняло рощу вокруг храма Хиракава Тэндзин. Ухала сова. Мусаси подошел к дому Обаты и громко поздоровался, но ему ответило эхо. Вскоре послышались шаги, и из дома вышел самурай с двумя мечами, по виду персона более значительная, чем страж или привратник.
— Кто вы? — спросил самурай, не утруждая себя поклоном.
— Я — Миямото Мусаси. Если не ошибаюсь, это школа военных наук Обаты Кагэнори?
— Да, — лаконично отозвался самурай.
Он, видимо, ожидал, что посетитель пустится в нудный рассказ о том, как жаждет совершенствовать свои знания военного дела.
— Один из ваших учеников ранен, — сказал Мусаси. — Сейчас он на попечения полировщика мечей Дзусино Коскэ, который, должно быть, известен вам. Я пришел по просьбе Коскэ.
— Не иначе как Синдзо! — воскликнул самурай, с трудом подавляя волнение. — Извините меня, я — Ёгоро, единственный сын Кагэнори. Спасибо за известие. Жизнь Синдзо в опасности?
— Утром ему стало получше, но ему пока нельзя двигаться.
— Передайте мою благодарность Коскэ.
— Непременно.
