Кодзиро обдумывал, как поступить, если Мусаси, почуяв неладное, откажется от встречи. Пронзительный вопль прервал его размышления.
Кодзиро буквально вылетел из дома. Его план разгадали и обернули против него самого. Мусаси, конечно, выбрался наружу через черный ход и пошел в атаку. Но кто кричал? Осуги? Короку? Дзюро?
«Не везет!» — подумал Кодзиро, приготовившись к схватке. Он был натянут как струна.
— Рано или поздно, но это должно было случиться, — пробормотал он.
Он знал об этом с того дня, когда они встретились на перевале горы Хиэй. И вот час пробил! Если Осуги уже мертва, то кровь Мусаси будет принесена в жертву за упокой ее души.
Кодзиро пробежал шагов десять, когда кто-то окликнул его.
— Короку, это ты?
— Я… я ранен, — простонал тот.
— Где Дзюро?
— Он тоже…
— Где он?
Кодзиро увидел окровавленное тело Дзюро, простертое на земле шагах в тридцати. Готовый к отражению нападения, Кодзиро крикнул:
— Куда делся Мусаси?
— Нет, не Мусаси…
— Что? Ты хочешь сказать, что напал кто-то другой?
— Нет, не Муса… — Голова Короку безжизненно поникла.
Кодзиро подбежал к Дзюро и приподнял его за ворот кимоно, липкий от крови.
— Дзюро, кто напал? Куда он побежал? Дзюро жалобным голосом простонал в ответ:
— Мама… прости, зря я был…
— Ты о чем? — раздраженно рявкнул Кодзиро, выпуская его из рук.
— Кодзиро! Кодзиро, это ты? — раздался голос Осуги.
Старуха беспомощно лежала в придорожной канаве, покрытая грязью, соломой и очистками овощей.
— Вытащи меня! — стонала старуха.
— Как тебя угораздило свалиться?
Кодзиро бесцеремонно выдернул Осуги из канавы и, как мешок, бросил ее на дороге.
— Куда ушел тот человек? — проговорила старуха, словно бы вторя вопросу Кодзиро.
— Кто, нападавший?
— Да. Это был тот самый человек, который следил за нами.
— Он неожиданно набросился на вас?
— Да, налетел как смерч. Выскочил из-за угла и поразил Дзюро. Короку не успел вытащить меч, как тоже был ранен.
— Куда он исчез?
— Он оттолкнул меня, я упала и не видела, но шаги удалились вон в том направлении. — Старуха показала в сторону реки.
Кодзиро пересек большой пустырь, на котором торговали лошадьми, и добежал до дамбы Янагихара. За ней виднелись штабеля леса, костры и какие-то люди. Подбежав ближе, Кодзиро увидел, что это носильщики паланкинов.
— Моих товарищей ранил незнакомый человек, подберите их и доставьте в дом Хангавары Ядзибэя в плотницком квартале. Возьмите и старую женщину, — приказал он носильщикам.
— На вас напали грабители?
— А здесь они есть?
— Хватает. Мы их сами побаиваемся.
— Неизвестный побежал в этом направлении. Никого не видели?
— Только что?
— Да.
— Нет. Как с оплатой?
— С вами рассчитаются на месте.
Кодзиро быстро осмотрел штабеля бревен, берег реки и решил вернуться домой. Встречаться с Мусаси без Осуги не было смысла. В последний раз его взгляд скользнул по зарослям павлонии, и он заметил блеск меча. Кодзиро вовремя отскочил, на землю упали задетые клинком ветки.
— Жалкий трус! — крикнул Кодзиро.
— Ошибаешься, — раздалось в ответ, и последовал еще один выпад.
Кодзиро отскочил метра на два.
— Если ты Мусаси, то почему должным образом не…
Снова сверкнул меч.
— Кто ты? — крикнул Кодзиро. — Ты не обознался случаем?
Кодзиро в очередной раз увернулся. Нападавший понял, что попусту тратит силы. Сменив тактику, он надвигался на Кодзиро, выставив вперед меч.
— Никакой ошибки нет, — с ненавистью проговорил он. — Быть может, мое имя что-нибудь тебе скажет. Меня зовут Ходзё Синдзо.
— Ты из школы Обаты?
— Ты оскорбил учителя и убил моих товарищей.
— По воинскому кодексу ты можешь вызвать меня на поединок в любое время. Сасаки Кодзиро не играет в прятки.
— Я убью тебя.
— Попытайся!
Кодзиро спокойно наблюдал, как сокращается расстояние между ними. Четыре, три метра… Кодзиро распахнул кимоно на груди и положил правую руку на рукоятку меча.
— Смелее! — насмешливо крикнул он противнику.
Издевка слегка поколебала решимость Синдзо, и в этот миг Кодзиро сделал молниеносный выпад. Меч сверкнул и тут же снова был в ножнах.
Синдзо неестественно замер, расставив ноги. Крови не было видно, но было ясно, что он ранен. Левая рука сжимала горло, хотя правая все еще стискивала меч, направленный на Кодзиро.
Синдзо с хрипом выдохнул. За его спиной раздался топот ног. В подбежавшем человеке Кодзиро узнал Коскэ. Избегая ненужной теперь встречи, Кодзиро нырнул в тень. Коскэ подхватил падающего Синдзо.
— Убийство! — крикнул Коскэ. — На помощь!
Кровавый лоскуток отвалился от шеи Синдзо, и потоком хлынула кровь, обагряя кимоно раненого.
Еще одна незрелая слива упала с дерева. Мусаси ничего не слышал. Яркий свет лампы падал на его склоненную голову с непокорной гривой жестких волос, слегка отдававших медью.
«Какой трудный ребенок!» — бывало, жаловалась его мать. Упрямство осталось с ним на всю жизнь, как и шрам на макушке от карбункула.
Мусаси резал статуэтку Каннон, погрузившись в воспоминания о матери. Порой ему казалось, что в статуэтке проглядывают материнские черты.
