— Прекрасно. Женщина пойдет со мной, — ответил, вставая, Кодзиро. Поединок так утомил его, что, казалось, он вот-вот упадет.
— Подождите, — проговорил Тадааки. — Давайте выпьем и забудем прошлое. Омицу! — хлопнул в ладоши Тадааки. — Принеси сакэ!
— Спасибо, вы очень добры, — улыбнулся Кодзиро и лицемерно добавил: — Теперь я понял, почему так знамениты Оно Тадааки и стиль Ито.
«Если наставить его на правильный путь, весь мир будет у его ног, — подумал про гостя Тадааки. — Неправедный путь превратит его в нового Дзэнки».
В застольном разговоре упомянули имя Мусаси. Кодзиро узнал, что Мусаси собираются включить в группу избранных фехтовальщиков, тренирующих сёгуна. Кодзиро не ожидал такой неприятности. Он сразу же заторопился домой.
Через несколько дней Тадааки исчез из Эдо. Он снискал себе репутацию прямодушного человека и безупречного воина, но ему не хватало политической гибкости Мунэнори. Народ так и не понял поступок Тадааки. Зачем бежать от мира, если ты добился всего, чего хотел в бренной жизни? Поговаривали, что Тадааки после поражения в поединке с Кодзиро повредился рассудком.
Это был самый неистовый ураган, какой видел Мусаси в своей жизни. Иори печально смотрел на испачканные листы книг, разбросанные среди развалин дома.
— Ученье кончилось, — произнес он.
Крестьяне больше всего на свете боятся два дня в году — двести девятый и двести двадцатый. Тайфуны, которые случаются в эти осенние дни, без остатка уничтожают урожай риса. Практичный Иори в предчувствии непогоды укрепил крышу и придавил ее тяжелыми камнями, но ночью ее сорвало. Утром они поняли, что дом починить нельзя.
Мусаси ушел на заре. Глядя ему вслед, Иори подумал: «К чему смотреть на поля соседей? И так ясно, что они затоплены. Лучше бы у себя разобраться».
Мусаси вернулся в полдень, а часом позже пришла группа крестьян толстых соломенных накидках от дождей. Они благодарили Мусаси за то, что он помог лечить больных и отвести воду с полей.
— После таких ураганов между соседями обычно наступал раздор, ведь каждый хлопотал только в собственном хозяйстве, — сказал старый крестьянин. — Послушавшись твоего совета, мы работали все вместе.
К радости Иори крестьяне принесли провизию — маринованные овощи, сладости и рисовые лепешки. Иори усвоил еще один урок: если поработать на благо людей, то еда будет обеспечена.
— Мы вам построим новый дом, — пообещал один из крестьян и пригласил Мусаси и Иори временно пожить у него в деревне.
Вечером, когда все легли спать, Иори уловил доносившийся издалека бой барабанов.
— Слышите? — прошептал он, обращаясь к Мусаси. — Храмовые танцы исполняют. Странно, что их устроили сразу после тайфуна.
Утром Иори спросил у крестьян о вчерашней музыке.
— Оказывается, отсюда не так уж далеко храм Мицуминэ в Титибу, — сообщил он Мусаси.
— И что?
— Я хотел бы, чтобы вы взяли меня туда помолиться.
Мусаси озадачило неожиданное благочестие Иори, но дело вскоре выяснилось. Каждый месяц в храме Мицуминэ устраивали праздник с танцами. Звук барабанов, который слышал Иори, доносился из соседней деревни, где местные музыканты готовились к празднику.
Иори знал о красоте музыки и танца только по праздникам в синтоистских храмах. Он слышал, что танцы в храме Мицуминэ являют собой один из трех классических стилей, поэтому непременно хотел увидеть захватывающее зрелище.
— Пожалуйста, — умолял Иори. — Праздник длится дней шесть, за это время нам построят новый дом.
— Хорошо, я возьму тебя, — ответил Мусаси после недолгого молчания.
Иори подпрыгнул от радости.
— И погода чудесная! — воскликнул он.
Он попросил у хозяев коробку под провизию в дорогу, достал новые сандалии и скоро вновь стоял перед Мусаси.
— Вы готовы? — спросил он.
Тайфун оставил после себя бесчисленные лужи, но солнце светило ярко. Не верилось, что два дня назад здесь бушевала стихия. Над травой с клекотом носились сорокопуты.
Дорогу Мусаси и Иори преградила река Ирума, разлившаяся после тайфуна раза в три шире обычного. Крестьяне наводили временную переправу. Иори, пройдясь по берегу, сказал Мусаси:
— Попадаются наконечники стрел, я даже видел торчащую из земли верхушку шлема. Здесь когда-то происходила битва.
Подбирая кусочки металла, Иори вдруг отдернул руку.
— Человеческая кость! — крикнул он.
— Неси ее сюда, — приказал Мусаси.
— Зачем она вам? — спросил Иори, опасливо поглядывая на останки.
— Похороним ее в таком месте, чтобы люди не топтали кости.
— Здесь их много!
— Вот и дело нам с тобой. Неси их сюда. Можешь закопать их на пригорке, где цветет горечавка.
Обломком меча Иори выкопал яму и опустил в нее кости. Туда же он положил наконечники стрел.
— Хорошо?
— На могилу вместо надгробия надо положить камни.
— А какая битва была здесь?
— Не помнишь? Ты ведь читал об этом. В этих местах, в Котэсасигахаре, произошли две жесточайшие битвы в 1333 и 1352 годах. Здесь клан Нитта, поддерживавший Южный двор, сражался против огромной армии Асикаги Такаудзи.
— Да-да, битвы при Котэсасигахаре! Помню!
Мусаси заставил Иори вспоминать дальше.
