— Чтобы меня взяли учеником к самураям.
— Ты пока мал для этого. Подрасти немного.
— Я мечтаю учиться фехтованию. Хочу успеть, пока мама жива.
— Ты прежде у кого-нибудь учился?
— Нет, но упражнялся на растениях и животных.
— Неплохо для начала. Подрасти, и я возьму тебя с собой в Нагою. Я скоро туда уезжаю.
— Я не смогу бросить мать.
Хёго растрогался до глубины души.
— Пойдем со мной! — приказал он мальчику. — Посмотрю, есть ли у тебя способности.
— В додзё?
Усиноскэ показалось, что все ему снится. С раннего детства самым прекрасным местом на свете для него был додзё в замке. Несмотря на позволение Сукэкуро, мальчик не решался заходить в него. Сейчас его позвал туда один из хозяев замка.
— Вымой ноги! — приказал Хёго.
— Слушаюсь, господин.
Усиноскэ впервые в жизни так тщательно мыл ноги. Войдя в тренировочный зал, он почувствовал себя маленьким и ничтожным. Массивные балки и столбы, отполированный до блеска пол вызывали трепет в его сердце. Голос Хёго звучал здесь по-новому.
— Возьми меч! — скомандовал Хёго.
Усиноскэ выбрал меч из черного дуба.
— Готов? — спросил Хёго.
— Готов, — ответил мальчик, вытянув меч на уровне груди.
Усиноскэ запыхтел, как ежик, брови его насупились, кровь застучала в висках. Хёго глазами подал знак атаки и, громко топая, бросился вперед. Меч Хёго коснулся ребра мальчика. Тот, словно подброшенный неведомой силой, подпрыгнул и перелетел через плечо Хёго. Хёго левой рукой коснулся ног мальчика и слегка подтолкнул его. Усиноскэ, перевернувшись через голову, приземлился позади Хёго.
— Довольно! — сказал Хёго.
— Нет, можно еще раз?
Усиноскэ занес меч обеими руками и бросился на Хёго, которые намертво блокировал удар. Глаза мальчика наполнились упрямыми слезами.
«У мальчика есть характер», — подумал Хёго, но вслух проговорил с деланным недовольством:
— Дерешься небрежно. Перепрыгнул мне через плечо.
Усиноскэ не знал, что сказать в ответ.
— Ты не знаешь своего места, не понимаешь, какие и с кем можно допускать приемы. Сядь!
Мальчик послушно сел. Хёго, отбросив деревянный меч, вытащил из ножен свой.
— Сейчас я тебя убью. И не вздумай кричать.
— Убьете? — заикаясь, проговорил мальчик.
— Вытяни шею! Нет ничего важнее для самурая, чем вести себя достойно. Ты совершил непростительный проступок.
— Вы убьете меня за какую-то грубость?
— Совершенно верно.
Мальчик посмотрел на Хёго, затем повернулся лицом в сторону родной деревни и склонился в поклоне.
— Мама, я возвращаюсь в землю здесь, в замке. Знаю, ты будешь горевать. Прости, что я не был почтительным сыном. — Усиноскэ покорно вытянул шею.
Хёго бросил меч в ножны и засмеялся:
— Неужели ты думаешь, что я способен убить ребенка!
— Вы пошутили?
— Разумеется.
— Может ли самурай допускать такие шутки?
— Это не розыгрыш. Я должен знать твой характер, прежде чем допустить тебя к тренировкам.
Мальчик задышал ровнее.
— Ты прыгнул через мое плечо, когда я прижал тебя в углу, — продолжал Хёго. — Немногие выполняют этот прием и после четырех лет учебы.
— Я нигде не учился.
— Не скрывай! У тебя был учитель, и притом неплохой. Кто он?
Мальчик задумался.
— Вспомнил! — воскликнул он.
— Кто научил тебя?
— Но это не человек.
— Кто же, водяные?
— Нет, конопляное семя.
— Возможно ли учиться у конопляного семени?
— У нас в горах тренировались воины, которые становятся невидимыми у вас на глазах. Я наблюдал за их тренировками.
— Ты говоришь про ниндзя? Скорее всего, это группа из Иги. Что у них общего с конопляным семенем?
— Конопляное семечко в земле быстро всходит и стремительно растет. Вы прыгаете через росток. Каждый день, вперед, назад. С каждым днем прыжок становится все выше. Если каждый день не тренироваться, то конопля вытянется так, что ее уже не перепрыгнуть. И в этом, и в прошлом году я тренировался с весны до осени.
— Понятно, — сказал Хёго.
Разговор прервал Сукэкуро.
— Еще одно письмо из Эдо, — сказал он, протягивая свиток.
Хёго пробежал глазами послание и спросил:
— Далеко ли успела уехать Оцу?
— Не более пяти километров. Что-то случилось?
— Такуан пишет, что назначение Мусаси не состоялось. Его прошлое не внушает доверия сёгуну. Надо сообщить Оцу.
— Хорошо, я догоню ее.
— Нет, я сам поеду.
Хёго направился в конюшню.
На пути к Удзи Хёго овладели сомнения. Оцу безразлично назначение Мусаси. Ей важен человек, а не его должность. Если удастся уговорить ее задержаться в Коягю, она все равно душой будет рваться в Эдо. Зачем омрачать ее путешествие?
Хёго пытался владеть собой. У воинов, как и у обычных людей, случаются моменты, когда они поддаются слабости. Звание самурая заставляло Хёго преодолевать сомнения и хранить самообладание. Самураю необходимо преодолеть мечты, и тогда душа его обретет легкость и свободу. Сердцу самурая положено пылать не только от любви. Ему уготована иная судьба. В мире, где нужны молодые таланты, нельзя отвлекаться на цветочки у дороги. Хёго считал своим долгом шагать в ногу со временем.
— Сколько народу! — весело заметил Хёго.
— В Наре сегодня необычный день, — ответил Сукэкуро.
— Похоже, все жители высыпали на улицу.
