- Соня… - Давид подошел сзади и приобнял меня за плечи. Усилием воли я постаралась не сбросить его руки. Он единственный тут, кажется, кто относится ко мне не враждебно и не стоило ухудшать ситуацию. Шалаев меня точно не спасет.
- Давид… Ты ведь сам меня ему привез.
Получилось неожиданно горько, словно я была на него всерьез обижена.
- Сонечка, я же не ожидал…
Он сжал мои плечи крепче, развернул к себе и обнял. И тут я разревелась в полный голос. Словно кто-то разрешил мне расслабиться после всего этого. После того, как меня отдали Алексу, чуть не изнасиловали, мучили… хоть и приятно, напомнила я себе, но все равно против воли!
Так сладко было наконец расслабиться в объятиях человека, который казался мне безопасным.
Давид довел меня до кровати, усадил и принялся гладить по волосам. Потом по плечам. Потом прижал к себе, целуя в голову. А потом его рука легла на мое колено и шустро поползла выше по бедру, а губы внезапно стали настойчивыми и совсем не безобидными. Он нашел мой рот, накрыл его и сразу проник внутрь языком. Одна рука массировала грудь через халат, а другая уже почти добралась до самого сокровенного.
- Давид!
Я оттолкнула его и едва утерпела, чтобы не вытереть губы.
- Сонь, ну ты что? Ты же мне нравишься! - Сообщил он мне безотказный аргумент. - Я же не Шалаев!
Я смотрела на него настороженно и зло.
- Не надо… - попросила я тихо. - Давид.
Внезапно его глаза вспыхнули какой-то черной злостью.
- Мне не надо, а перед ним ноги раздвинула за должность, да? Или потом и мне бы в благодарность досталось?!
- Перестань! - Я отодвинулась подальше.
- Потом поговорим! - Сказал Давид, вышел из комнаты… и все-таки запер ее.
А каким благородным казался…
Я все расскажу
Он вернулся вечером, когда забор за моим окном окрасился закатными красками. Я сидела на подоконнике, кутаясь все в тот же халатик, уже проверив, что окно не открывается и с тоской смотрела на недоступную мне свободу. Когда ж я успела так попасть? Дался мне этот «Голд-Элит», шла бы в секретарши какого-нибудь строительного холдинга или к директору птицефабрики, чего бы нет? Как все. Или бухучет подучила бы и горя не знала. Бухгалтеры всем нужны. На кой мне понадобилось строить какую-то карьеру… Зачем это женщине? Вышла замуж, родила…
Ох, родила.
Я потрогала свой плоский пока еще живот. Успело там что-то зародиться или нет? А если попросить Давида принести мне «постинор» и я еще успею избавиться от шалаевского ребенка? Неприятно кольнуло это «ребенок». Нет там еще никого. Две клеточки поделились. И то, если повезло. Явно не мне.
В разгар мучений на тему моей вероятной беременности и вошел Давид с подносом, на котором стояла тарелка с супом и лежали горкой сэндвичи.
- Голодная? - Спросил он.
Еще бы! После шалаевских круассанчиков и постельных подвигов у меня в животе крутило так, что аж больно было. Но за нервами я этого не замечала, только тут, когда он спросил, почувствовала вдруг.
Я набросилась на еду, как из голодного края. А Давид сидел рядом и смотрел на меня с умилением, как добрая бабушка.
- Спасибо! - Поблагодарила я. - А можно тебя попросить какой-то одежды мне принести? Хоть джинсы мужские, ей-богу, все сгодится. Не могу я куклой такой ходить.
- Нет… - Давид собрал посуду и покачал головой. - Не сейчас. Ты еще нам нужна такой.
- Что вы собираетесь делать? - Спросила я, холодея.
- Вечером узнаешь, Шалаев как раз должен в себя прийти.
- Вы все еще верите, что через меня можно на него воздействовать? - Рассмеялась я.
Вообще не представляю, чтобы Алекс какой-то бабой дорожил настолько, чтобы повестись на шантаж.
- Вот и узнаем, - спокойно ответил Давид… и не забыл запереть дверь.
До вечера я промаялась бездельем. Телевизора не было, телефон мне не дали, книг тем более не завалялось. Только и оставалось, что смотреть в окно, за которым была темнота.
Мысли о прошедшей неделе с Алексом я отгоняла от себя изо всех сил. Не вовремя они были. Хотя пару раз в душе, касаясь себя между ног, я испытывала слабые отголоски дрожи, как вспышки той яростной сладости, что познала с ним. Но тут же выскочила из ванной и снова устроилась на кровати.
Вечером Давид пришел без еды. Он был какой-то нервный, все время касался уха и оглядывался по сторонам.
- Привет, - сказал он, уселся на кровать, обернулся в противоположный угол и подвинулся слегка.
Тут даже до меня дошло.
- Тут что, камеры?! - Я дернула на себя покрывало. Захотелось закутаться с ног до головы.
- Тихо, Сонь, тихо… - пробормотал Давид и придвинулся ко мне. Он смотрел на меня, но как будто еще прислушивался к чему-то. Протянул ко мне руку, но рассеянно.
А потом кивнул сам себе и вдруг сграбастал меня двумя руками, обнял и атаковал мой рот своим слюнявым поцелуем.
Мне не нравилось с ним целоваться, он все время был какой-то неумело-старательный, словно на отметку все делал, а сейчас будто еще и для наблюдателей…
Ну конечно.
Отпустил он меня так же резко, как обнимал. Я быстро вытерла губы и посмотрела на него с гневом.
- Что ты вообще творишь!
- Сонь, тихо. Не плачь…
