Я срывал остатки одежды с полуобнаженного тела, которое, извиваясь во все стороны, возбуждало меня, как удары хлыста я зверел все больше и больше и казалась нет такой силы, которая могла бы меня усмерить. В бешенном порыве я сорвал с нее остатки красных станишек, разодрав их попалам до самого низа. Еще один рывок и только трапки от ее тонких нейлоновых трусиков полетели в сторону.
Она еще сопротивлялась, ее уже совершенно обнаженное тело изгибалось самым бестыдным и соблазнительным образом. Она рвала меня за волосы, я ударил лодонью по ее щеке, она царапала мне лицо, я сильно смял ее грудь, она вцепилась мне зубами в плечо, я сдавил ей одной рукой шею, а другой освободив свой член, нащупал вход между ее ногами.
К величайшему моему удивлению, сперва головкой, а затем рукой я нащупал необыкновенно большой, довольно толстый и длинный клитор, сильно выдвегавшийся наружу из больших губ, наподобие перчика какого-либо сластолюбивого подростка. Вся щель у нее была расположена не так, как обычно уженщин, а как у шести-семилетней девочки, тоесть очень высоко, почти на лобке. И если перед тем я мечтал загнуть ей ноги на плечи себе, то теперь стало очевидным, что это совершенно излишне для соединения до отказа.
На какой-то момент, пока я с величайшим наслаждением ощупывал у нее между ног, я забыл даже о боле в плече, но затем, отдернул руку от ее клитора, я с яростью нанес ей несколько ударов, отрывая ее зубы от своего плеча.
Прижав головку к отверстию и ощутив ею головку клитора, скользнувшего по головке моего члена, я чуть не взвыл от похоти и ослабил пальцы сжимавшие Марсель.
В ту же секунду она рванула меня за волосы и как-то очень больно сжала и вывернула мне ухо. С силой ударив ее по щеке и в бок, я вдвинул член в отверстие и сразу его головка оказалась там туго сжата так, что я на секунду замер, опасаясь у себя преждевременного оргазма.
Марсель изловчившись наносила мне очень чувствительные удары по голове, в бешенстве я ловил ее руки, бил по щекам, давил ее шею, колотил ее в бок и вдвигал ей все глубже, скрепя зубами от похоти. Ее отвердевший клитор, плотно прижавшись к моему органу, терся о него и так бы стремился бы помешать ему проникать глубже. Влагалище же, толчками и спазмами ритмично сжимало и расжимало мой член.
Ничего похожего или подобного ни с кем и никогда я не испытывал, но разобраться тогда в своих ощущениях я, конечно, не мог. Даже мысли в тот момент у меня не возникало по поводу его странного поведения и состояния.
В самом деле почему? так яростно, с таким остервенением она сопротивлялась в то время, как ее половые органы возбуждены, напряжены, так явно, откровенно пылают от похоти?.
В тот момент, я это хорошо помню, у меня была лишь отна мысль, — как можно дольше отдалить неумолимо набегавший у меня оргазм. А Марсель билась подомной, как селедка, щипала, царапала меня, колотила пятками, неестественно выгибая ноги… и, (о, мука!) приподнимая для этого ноги, она тем самым изгибала своим влагалищем мой член… И все же скрепя зубами, я медленно вдвигал и выдвигал свой член с буквально сосущего его влагалища…
Все мои усилия продолжить наслаждение разбились крахом. Во мне поднималась горячая волна всепоглащающего оргазма. Овладеть с ней я был не в состоянии. И как раз в этот момент девчонка особенно сильно вцепилась мне в волосы и укусила в грудь…
Застонав от беспощадных страданий, от собственного своего усилия, я с яростью, с бешенством всадил ей член в тело до последнего предела, сжав обеими руками ее шею и отдался охвативщей меня, и все мое тело огненной волне… Я спускал… Как в тумане чувствовал я затухавшее судороги тела девчонки под конвульсивно вытягивавшимся моим телом. Спускал я долго, обильно, толчками, спазмами.
С трудом оторвался я от своей жертвы. С усилием и шатаясь как пьяный, сполз я с постели и стал на ноги. Сознание медленно возвращалось ко мне.
— "Что ж, так и надо… Она сама обрекла себя. если не она, то погиб бы я… неизбежно."
Я был в полном изнеможении. Голова кружилась и хотелось пить. Я немного привел свой костюм в порядок, подошел к своей жертве и покрыл ее простыней. Мне стало жаль ее.
— "Из нас вышла бы прекрасная пара любовников" — печально подмал я.
Чувство грусти заставило меня наклониться и поцеловать ее в лоб. Мне было жаль того, что пришлось уничтожить такое прекрасное тело. Сколько наслаждений оно могло бы дать!
— "Пожалуй, не стоит звонить в полицию, — подумал я, и самое разумное оставить этот особняк — западню и поменьше следов после себя…"
Подобрав свой пистолет, я направился к двери. Уже перешагнув через порог, под влиянием какого-то внутреннего толчка я оглянулся. На мгновение мне показалось, что безжизненное тело моей жертвы, точнее, его положение, неуловимо изменило свое положение. Признаться, я вздрогнул с головы до ног, но усилием воли взял себя в руки.
— "От такой, пожалуй, можно ожидать всего, даже воскресения из мертвых, — подумал я, — придется довести дело до конца. Хватит с меня и исчезнувшего шпиона Руа… А жаль, что она узнала мою тайну…"