В конце концов она побуждаемая моими вопросами рассказала, что муж ее сестры, по видимому весьма сладострастный мужчина, в последние месяцы беременности сестры Кито, научил ее онанировать себя. По вечерам он поднимался на второй этаж в ее комнату ложился с журналом или книгой на широкий диван лицом к стене и принимался их расматривать. Она же по его требованию ложилась рядом с ним, прижималась к его спине и начинала медленно поглаживать и ощупывать его половые органы, не растегивая брюк. Когда жу его член делался большим, она неторопливо обнажала его и принималась ласкать уже голым. Спустя еще некоторое время она растегивала ему брюки и стягивала их к коленям. Он отбрасывал журналы в сторону и целиком отдавался ее ласкам. Кончал он в полотенце или платок.
- А ты? - спросил я Кито.
- Что я... хотя я его не любила, но он мне нравился и мне было... приятно делать это...
- Но ты же возбуждалась при этом?
- О! Еще как! - поспешно воскликнула девушка.
- Ну и он тебя...
- Да, но это случилось уже после родов у сестренки. Он делал мне очень нежно и осторожно, но я очень кричала от боли... Это было днем и в доме никого не было. А то бы...
Тем временем Кито томно потягивалась при этом воспоминании о своих первых победах и ее пальчики оказались на моем члене...
Ее рассказ и признание возбудили во мне желание. Своими пальчиками она могла ощутить это хорошо...
"Нет, так нельзя!" - решительно подумал я. - "На сегодня хватит. Дело важнее всего!"
Я мягко снял ее руку со своего члена...
- Кито, милая, это будет слишком много для меня. Понимаешь?
- Да, да! Понимаю, прости... Не буду...
Она поцеловала меня и поднялась с кровати...
- Погоди! Еще одно маленькое соображение о деле...
Я принялся излагать ей причины, по которым ей необходимо было перейти в комнату напротив. Но она никак не могла понять, зачем мне понадобилась эта француженка... Но, в конце концов, мне удалось добиться ее согласия на эту существенную и необходимую деталь в моем плане подготовления побега...
При очередном посещении врача я выразил неудовольствие тем, что мне не разрешают подниматься с постели. Врач сухо ответил, что этого нельзя делать пока рана еще не зарубцевалась... Я спросил, почему меня держат здесь под охраной. Он ответил, что ему это не известно и, что на этот вопрос я получу ответ от полиции, представитель которой не замедлит появиться, как только я окрепну. Это сообщение было интерестно и важно, но я и виду не подал, что это меня интересует и приступил к самому главному.
- Доктор, у меня есть просьба, - как бы между прочим сказал я, сообщите, пожалуйста, обо мне французскому консулу.
- Это вне моей компетенции, - сухо ответил доктор.
- Тогда разрешите послать ему письмо, - продолжал я.
Доктор пожал плечами:
- Пожалуйста...
Весь вид его говорил о том, что этот разговор не имеет никакого смысла. Да и я сам знал, что никакое мое письмо никуда не дойдет... Но я расчитывал, что покончив с неприятной темой, доктор будет поддатливее в мелочах.
- Тысяча извинений, доктор, - я говорил как можно вежливее, - нельзя ли вместо этой молоденькой девушки, сестру постарше?
- А в чем дело? - доктор удивленно взглянул на меня.
- Так, ничего особенного... Просто она меня раздражает...
- Но почему? Она очень хорошая сестра!
- Видите ли, доктор,... - я замялся как бы стесняясь выразить свою мысль. - Я человек молодой... Вот и мне... Короче говоря, она возбуждает во мне физиологическую потребность, а меня это очень беспокоит, особенно по ночам. Я плохо сплю.
Доктор внимательно выслушал меня и резко спросил:
- Она ведет себя нетактично?
- Наоборот, доктор! - быстро ответил я. - Она сама холодность!
Он задумался, потом сказал:
- Хорошо. Вам заменят сестру.
Он прописал мне какое-то успокаивающее и ушел...
Я торжествовал. Все пока шло хорошо! Кито будет в палате напротив! Правда, мне будет трудновато притворяться и скрывать свои хождения по комнате, но зато я буду знать, что делается в палате напротив и отведу подозрения от Кито.
С некоторых пор меня начало особенно интересовать все, что касается палаты напротив...
Из рассказов Кито я узнал, что в этой палате держат молоденькую красивую француженку с довольно сильным нервным потрясением. Иногда, без сознания она бредит, порываясь куда-то бежать...
Попросив Кито подробно описать ее наружность, я понял, что это не Марсель. Марсель смуглая, а эта беленькая, волосы у Марсель черные, а у этой золотистые.
Не знаю почему, но эта девушка не выходила у меня из головы. И дорого бы я дал, чтобы только посмотреть на нее. Мысли о ней мешали моим планам и я чувствовал, что пока ее не увижу, покоя мне не будет.
Я попрежнему выполнял поставленную задачу. Я уже мог делать по комнате несколько движений, не придерживаясь ни за что. Выполнял все предписания врача, пил все лекарства, ел много и с удовольствием.
Постепенно, благодаря режиму и тренировке, а так же известной воздержанности в свиданиях с Кито, я настолько окреп, что уже смело и уверенно передвигался по всей комнате. Это был большой шаг вперед.
