Ари стоял у доски красный, сжимал в карманах кулаки и до последнего сдерживал слезы. Мальчик терпел смех детей, вынужденных так реагировать на слова Надежды Петровны. Не секрет, что надо смеяться, если не хочешь, чтобы потом тебя тоже отчитали при всех. Пусть смеются, они ведь не знают, что на армянском «тота» и есть «тетя». Так что русская транскрипция Ари, может, была и не так далека от истины.
Когда Ари стал понимать, что ему говорят, немного полегчало, но проблемы в школе остались. После каждой контрольной тетрадь Ари возвращалась к нему вся в красных чернилах. До конца третьего класса Ари постоянно путал ударения в словах. Если сказать честно, то не путал, а ставил их наобум. Никак он не мог понять, почему черточку над словом «корова» надо ставить на второй слог, а не на первый или третий. Если бы у Ари кто-то спросил, как же он в итоге понял, он бы ни за что в жизни не сумел объяснить. Но мог бы сказать, в какой день его мучения с русским языком кончились.
Третий класс. Четвертая четверть. Ари – крепкий хорошист, но никак не дотягивает до отличника. Виной всему русский язык, постоянно где-то да схватит четверку. Итоговая контрольная – это его шанс вырваться вперед. Ари получает тест. В последнем задании нарисована большая банка варенья и рядом с ней некая бабушка Вани. Нужно написать, какое варенье сварит бабушка Ване, когда мальчик соберет все сливы с дерева. Ари ухмыляется, его рука выписывает на белой бумаге синими чернилами одно слово – «сливовое». Варенье будет сливовым.
Ари получил долгожданную пятерку в четверти. И пусть годовая оценка по русскому все равно была «четыре», Ари знал, что это временно. Больше четверок в его дневнике не будет. Он одолел русский язык. Понял. Вкусил. Сжился с ним. Русский стал языком его бесед, мыслей и чувств.
«Варенье сливовое, а не сливочное», – думал Ари.
– Я уже решил, что ты уснул. – Дядя Мсто плюхнулся всей тяжестью своего стокилограммового тела на плед рядом с племянником.
– Увлекся мыслями о разном.
Ари сел, скрестив ноги.
– Об отце думаешь? – Дядя смотрел на Ари, но тот все молчал. – Ты же знаешь, что он желал тебе только лучшего? Иначе на кой черт ему нужно было переезжать в эту вашу ледяную Москву, жить вдали от всех и пахать то на стройке, то еще где как вол?
– Знаю, – буркнул Ари, хотя в голове у него собралась целая стопка возражений.
– Не злись на отца, Ари, – продолжал настаивать дядя Мсто. – Мы даем только то, что у нас есть. Если отец чем-то с тобой не поделился – значит, у него этого не было. Нельзя судить человека, не прожив его жизнь и не пережив его травм.
– Он не говорил со мной три года, а потом оставил просто записку как ни в чем не бывало. Теперь я в Армении и сам не знаю зачем.
– Знаешь, ты знаешь! Эти поездки нужны тебе больше, чем ему. Может, так тебе удастся наконец понять его чуть лучше и перестать обижаться на него. Поверь, он старался как мог. Да, не всегда получалось хорошо, но кто из нас без греха?
Ари молча кивнул. Солнце клонилось к закату, сил на споры не осталось, слишком длинным был день. Со двора раздались шаги Хато.
– Амиран приехал! – крикнула она по-русски. – Поведет вас к пулпулаку, пока не стемнело. Потом возвращайтесь ужинать.
– Хорошо, Хато-джан, – ответил ей дядя Мсто и повернулся к племяннику. – Вставай, пойдем показывать тебе место, где наш славный предок начал новую жизнь. Может, и для тебя это будет начало.
Ари поднялся, стряхнул с себя муравьев – это все же были они, а не жуки – и, прихватив с собой плед, направился к дому. Проходя мимо грядок с огурцами и помидорами, он почувствовал, как заурчало в животе. Ужин и правда был бы кстати.
Амиран был худощавым мужчиной с рано поседевшей головой. Когда он улыбался, было видно, что у него нет нескольких зубов, это выдавало его возраст, но глаза оставались живыми и наблюдательными, как у юноши. Рассматривая Ари, который шел к нему вслед за Мсто, Амиран отмечал, как тот сильно похож на своего отца. Шиван тоже был высоким, красивым, сводил с ума девушек одним своим видом, несмотря на тихий нрав и нежелание быть в центре внимания. Душой компании назвать его было нельзя. Не то что его жену Тару. Она была само очарование. Под ее обаяние попадал каждый, кто оказывался с ней рядом. «Не подходили они друг другу», – подумал Амиран. Он совершил большую ошибку, когда решил, что знакомство с Тарой поможет Шивану быстрее забыть Анаит.
– Здравствуй, Ари-джан. – Амиран широким жестом захватил в свои крепкие объятия Ари. – Какой же ты высокий! И как похож на отца, просто один в один.
– Да, мне часто это говорят. – По выражению лица Ари было неясно, печалится он из-за этого или уже смирился.
– Здравствуй, Амиран. – Дядя Мсто обнял друга и тут же стал засыпать его вопросами о здоровье, работе, последних новостях.
