– Вот и не верь больше всякой ерунде, которую тебе в школе рассказывают. Ты сначала приходи домой и мне передавай все, что узнала за день, а я тебе уже скажу, что правда, что ложь. Договорились? – Внучка кивнула, и Берат с чистым сердцем решил, что теперь надо бы отдохнуть. Может, за старшим сыном он не уследил, но уж внуков своих он из узды не выпустит. – Теперь беги играй. И нечего больше фигурку Ленина в руки брать. Чем больше ее трогаешь, тем больше зла на свой дом накликаешь. Поняла меня?
– Поняла, дедушка.
– Умница моя. – Берат смачно поцеловал внучку в пухлую щеку и отпустил.
Его жена, наблюдавшая за ними с другого конца комнаты, отложила спицы и свитер, который вязала к зиме одному из сыновей, и обратилась к мужу:
– Ну и чего ты хочешь добиться? Она же ребенок. Поди уже сегодня вечером расскажет об этом отцу с матерью, даже не задумавшись. Завтра уже Шиван придет с тобой ругаться. И не надоело вам ссориться из-за ерунды?
Берат метнул тяжелый, строгий взгляд в угол, где в кресле, укрыв одеялом от холода ноги, сидела его рано поседевшая жена. Свет, пробивавшийся из окна, выделял морщины на ее лице. «Как же быстро мы все стареем», – подумал Берат и сказал:
– Пусть только посмеет снова при мне своих коммунистов защищать. Ведет себя со мной так, словно это не я его воспитал, а какой-то чужой человек. Никак не выбьет из себя всю дурь, которой его здесь закормили. Один Ходэ знает, как меня злит Шиван!
– Оставь ты мальчика в покое, – наставляла Берата его обычно кроткая жена. – Он уже сам отец. Без нас разберется, как ему жить.
– Уже разобрался! – Берату хотелось сплюнуть прямо на пол. – Так разобрался, что теперь член партии! Стыд! Какой стыд! Упустил я его, упустил. Ничего езидского в нем не осталось.
Берату вспомнилось, что даже профессию себе Шиван выбрал сам. Не счел нужным посоветоваться с отцом, который ничего, по его мнению, не понимал в добропорядочной советской жизни. Пришел домой и заявил, что будет учиться на агронома. При этом согласился жениться на подобранной для него девушке, потому Берат решил по поводу выбранного факультета ничего не говорить, тем более что профессию агронома он считал вполне сносной.
Учеба Шивану давалась легко, как и его предкам. Профессора его заприметили быстро и тут же определили в нем будущее светило науки. После окончания университета Шивану рекомендовали поступать в аспирантуру. Увлеченный растениями и химией, он отрывался все дальше от отца и его власти. Уже чаще обычного он мог ему резко ответить или с чем-то не согласиться, а не молча терпеть упреки. Через три года Шиван защитил диссертацию с мудреным названием, которого его отец с матерью не поняли, и его направили в НИИ. Берат, с одной стороны, сыном гордился – такой головастый у него уродился. С другой – стыдился того, что тот все меньше и меньше похож на езида. Даже усов не носит, что за молодежь пошла. В погоне за модой забывают о намусе.
После защиты кандидатской Шиван не медлил с написанием докторской. Он хотел дойти до заветной цели – стать академиком. Амбиции были у него в крови и не давали ему передохнуть месяц-другой. Ему казалось, что если он хотя бы на секунду остановится, то пружины с шестеренками в его сердце тоже перестанут двигаться и отправятся на покой. Иронично, но именно так и произошло. В возрасте семидесяти лет, не таком уж и преклонном, если учесть, сколько прожили некоторые его предки, да и отец, Шиван решил наконец-то устроить себе небольшой отпуск. Приехав с женой на дачу, для постройки которой он когда-то с таким трудом выбил землю, а после из-под полы доставал дешевые материалы, успел лишь поужинать и сесть в любимое кресло. Ему хотелось насладиться предстоящим футбольным матчем. Посмотреть удалось только первый тайм, во время второго он уже мирно спал. Смерть пришла к нему во сне – легко и тихо.
Пока же он был молод и полон желания защитить докторскую диссертацию раньше своего злейшего врага – Левана Коблиашвили. Тот, поддерживаемый всей своей не в первом поколении профессорской семьей, метил на ту же позицию, что и Шиван. Но куда ему было до хитрости и жажды выгрызть себе теплое местечко, которых было полно в Шиване. Не забывая о том, что ученый должен заниматься не только своими исследованиями, но и подготовкой новых поколений к будущему, Шиван также преподавал. Как и в случае с НИИ, роль рядового сотрудника его не устраивала. Всеми правдами и неправдами уже через десять лет после прихода на кафедру он возглавил ее, став самым молодым руководителем в истории не только кафедры, но и всего университета.
