– Он тут самый умный. И однозначно самый симпатичный из самых умных. – Та засмеялась собственному не слишком удачному каламбуру. Анаит же впервые обратила внимание на тихого Шивана, имя которого до того постоянно вылетало у нее из головы.
– Только бы не подумал, что занятия могут перерасти в нечто большее, – скептически протянула Анаит.
– Этот точно не станет, – уверила подруга. – Тихоня.
Шиван и Анаит дважды в неделю в течение целого семестра встречались после основных занятий, чтобы вместе корпеть над заданиями от Лилит Мовсесян. Сначала все проходило так чинно, словно Шиван преподавал у особы королевских кровей. Он не позволял себе ни одного лишнего слова, а после занятий тут же ретировался. Через пару недель он стал чуть спокойнее и уже отвечал на шутки Анаит, любившей подначивать тихоню Шивана.
– Убегаешь от меня как от чумы. Неужели я настолько глупая, что меня сложно вынести? – Ее улыбка была одновременно и снисходительной, и подбадривающей.
– Тороплюсь на автобус, – оправдывался Шиван, щипая себя за руку.
– Можем вместе до остановки дойти, я люблю прогуляться вечером.
Шивана бросило в жар, язык присох к горлу.
– Можно ведь с тобой пройтись? – спросила Анаит, не дождавшись никакой реакции.
– Можно.
Они шли до остановки молча. Шиван настолько растерялся, что даже забыл попрощаться с Анаит и сел в автобус, ничего ей не сказав. Всю ночь он корил себя за глупость и намеревался вести себя увереннее.
Их прогулки становились все длиннее и уже заканчивались на автобусной остановке только после нескольких кругов в парке, куда они стали заходить, закончив занятия, уже не дважды в неделю, а практически ежедневно. Слухи о том, что они теперь пара, разлетелись намного раньше, чем к тому же выводу пришли сами Шиван и Анаит. Студенты разделились на два лагеря. Одни не понимали, что нашла первая красавица университета в этом повернутом на книгах чудике. Другие – что нашел в этой ветреной пустышке такой многообещающий студент.
Шиван с Анаит о слухах знали, но совершенно на них не реагировали. Это было время первой любви для каждого из них. Сливаясь в бесконечных поцелуях, они клялись друг другу, что никогда не смогут быть с кем-то иным. Клятв становилось так много, что пришло время доказать, стоят ли они чего-нибудь.
– Нам уже пора хотя бы объявить о помолвке, – заявила Анаит спустя год их ежедневных встреч и непрекращающихся кривотолков вокруг.
– Пора, – согласился Шиван и в тот же день направился к родителям с идиотской для них идеей жениться на армянке.
Племянника поддержала лишь Дилан, на которую тут же рявкнул старший брат: нечего его учить, как детей воспитывать, раз своих не завела.
Шиван, всегда покладистый внешне, но жесткий внутри, слова родных услышал, но принять не пожелал. «Если не передумают, – решил он, – женюсь на Анаит без их благословения».
Но, к несчастью для него, против оказались и родители Анаит – тайные ревностные христиане, которые не понимали, как можно выйти замуж за язычника. Никем иным для них езид быть не мог. И что за блажь вообще такая?
– Разве выходит замуж кошка за пса, а тигрица – за льва? – приводила свои зоологические аргументы мать Анаит.
– Наш народ столько страдал за свою веру, так отстаивал свою жизнь и право на существование, чтобы армяне были и через сотни лет, – добавлял ее муж, – а ты возьмешь и так все разом перечеркнешь? И кто ты будешь? Ты даже не станешь езидкой, они тебя не примут. Но для армян и своей семьи ты всегда будешь вероотступницей.
Поразительно, как люди самых разных национальностей и вероисповеданий могут использовать одни и те же аргументы друг против друга.
– Я все равно выйду за него замуж! – кричала Анаит, заливаясь слезами и хлопая дверью своей комнаты так, что в ней все ходило ходуном.
Обожаемый единственный в семье ребенок, она не была готова к такому жестокому отказу. Для родителей она стала поздним даром, когда матери уже перевалило за сорок, и с детства привыкла всегда получать желаемое. Упорство родителей по поводу замужества казалось ей временным.
– Подождем месяц-другой, – убеждала она Шивана, – они обязательно передумают. Не станут же они, в конце концов, рушить жизнь собственного ребенка.
– Подождем, – соглашался Шиван, утыкаясь в любимую шею. Запах Анаит дарил ему чувство покоя.
Он верил, что все сложности лишь временные, а победа обязательно будет за добром, то есть за ними. К этому его приучили многочисленные романы, проглоченные, когда он был еще подростком. Уже через год Шиван будет знать наверняка, что все это чушь, а жизнь так несправедлива, что даже вообразить сложно.
– Вот поженимся, и все в институте удивятся, что я самая первая замуж выскочила, – говорила Анаит, зацеловывая лицо неудачливого жениха. – Все думали, что это будет Гоар.
– Ты будешь невероятно красивой невестой. – Шиван смотрел на любимую, уверенный в том, что они будут вместе всегда.
– Такой уж красивой? – подтрунивала Анаит.
– Самой красивой и самой любимой!
