– Нет, почему?.. Она – пока в Ялани. Это потом уже, когда закончу… куда меня потом пошлют, туда приедет.
– Куда подальше бы… На Крайний Север. Или к пингвинам – в Антарктиду… Ей на советника военного идти учиться тогда надо…
– Ай, не болтай!
– При ен-нерале или маршале, кто знает, может, и при енералисимусе… не помню, рыжие-то были…
– Хватит трепаться, а!.. Райка пришла в себя. Ты слышал?
– Нет.
– Зинка, – говорит Рыжий, – дома была… уже уехала… сказала.
– Ну! Замечательно.
– Ну, как не замечательно. И Леху, кстати, выписали из больницы. Знаешь?
– Знаю.
– Пойду я, – говорит Рыжий. – Надоел ты мне, Черный, хуже горькой редьки.
– Ступай, – говорю. – Рыжий. Скатертью дорожка.
– Переоденусь и зайду. Кина не будет. Отменили.
– Почему? – спрашиваю.
– Витя Сотников уехал срочно в город, – говорит Рыжий, поднимаясь с раскладушки. – Его жена кого-то родила там.
– В нашем полку, – говорю, – прибыло.
– Не в нашем… девочка.
– Я про Ялань.
Взял Рыжий с полки книжку, читает:
– Оно́ре Бальзак. Собрание сочинений в двадцати четырех томах… Ох, ни хрена себе… Понаписал-то… Том аж десятый… «Блеск и нищета куртизанок»… А куртизанки – это эти?.. Дай почитать.
– Ты летом книжек не читаешь.
– Тебе бы тоже не советовал, – говорит Рыжий, возвращая книгу на место. – Жить надо, Черный, жить, а не шуршать, как жук или червяк, бумажными страничками. Лето – для жизни время… не для книг. Зимой уж – ладно.
– Иди, – говорю. – Живи.
– До скорой встречи. Где петух?
– Если в ограде нет, – говорю, – значит, в магазин ушел.
– Смешно, – говорит Рыжий.
– Привет советнику передавай.
– Черный, ты почему…
– Чё почему?
– Гамно такое?
– Да вынуждаешь потому что.
– В нос получишь…
Вышел Рыжий из гаража, потом – за ворота, закричал там сразу, слышу, как закукарекал:
Павлин влюбленный.
Достал письма из-под подушки. Перечитал первое. Читаю второе.
Раз прочитал, другой раз прочитал. В толк не возьму, что вдруг случилось, что произошло?
Про какую это девушку? Недоумеваю. С какой это у меня – даже не дружба, а роман? И самому бы интересно было знать. И кто когда успел что Тане сообщить? Не Маузер же, с которым она встретилась случайно в городе. Хоть я и знаю – Маузеру Таня очень нравится, влюблен в нее он. Нет, конечно, Маузер на такое не пойдет, и мысли даже не допустит. Кто-то, наверное, из наших, из яланских, и из девчонок, а не из парней. Но и представить не могу, кто на такое может быть способен.
Смутно догадываюсь, в чем причина.
Три дня назад вечером покатал я на мотоцикле Свету, даже фамилию ее не знаю, которая каждое лето, покинув свое Милюково, гостит у Шадриных – Шадриных несколько у нас, этих еще Шалаевскими называют, – у дяди Саши, того, что отдал Рыжему безвозмездно переднюю вилку от «Ковровца» вместе с колесом. Приехала Света и нынче – провести в Ялани свои последние летние школьные каникулы; с Верой Шадриной, дочерью дяди Саши и моей одноклассницей, на танцы ходят и на Кемь – позагорать и покупаться. У клуба вечером – тот был закрыт, полы покрасили в нем, сохли – встретились, я предложил ей, Свете, прокатиться. Та согласилась. Свозил ее на Монастырское озеро, на Нижний Крутой яр, на Красавицу, на Ендовище, потом на Яланскую Осиновую. Наши места ей показал. И про Ялань ей порассказывал. Приврал немного – приукрасил. Как и положено, наверное, нормальному экскурсоводу – чтобы туристка не зевала от скуки. В полночь довез ее до дома Шадриных, и попрощались. И с мотоцикла даже не слезал. Взглядом лишь проводил ее, пока она не скрылась за воротами, да и уехал восвояси. На следующий вечер станцевал с ней, со Светой, в клубе – тот был уже открыт – раза три, наверное, не больше, после опять до дома Шадриных дошел с ней – завтра вставать ей рано надо было, дескать, в бор за черникой с Веркой собрались. Вернувшись в клуб и сыграв партию в бильярд, танцевал я уже потом только с Галей Бажовых. После и Галю проводил до дому. Не преступление, сказал бы Рыжий.
И я так думю – не преступление. Хотя для Тани, может быть, и так. Или еще чего наговорили злые языки ей, доброхоты?.. Сиди, гадай вот. Надо съездить. И чем раньше, думаю, тем лучше, хоть и сегодня не планировал – решил хоть раз за лето выспаться. Не выйдет, значит. «Мы, – как говорит часто мама, – полагаем, а Господь располагает». Это она, а я так не считаю. И папка – тот над этим только посмеялся бы.
Человек сам себе хозяин, самостоятельно кует свою судьбу – такое мнение мое, я в нем уверен. И с тем, что
