— Какое это…
— Нет, я просто имею в виду… — Луиза оборвала себя на полу фразе, явно не умея передать словами все обаяние леди Валентайн. — Ты сама сейчас все оценишь.
Слава Богу, поразительно красивая леди Валентайн шла не слишком быстро. Однако Аннабел поняла, что у нее есть не более пятнадцати секунд, прежде чем они встретятся. Она схватила Луизу за руку и прошипела:
— Не говори им ничего про лорда Ньюбери.
Луиза широко открыла глаза:
— Ты думаешь, что они еще не в курсе?
— Не знаю. Может быть, нет. Не думаю, что это уже всем известно.
— Конечно, нет. Но тебе не кажется, что если это и станет кому-нибудь известно, то в первую очередь мистеру Грею?
— Возможно, без имени. Все говорят обо мне как об этой «Викерсовой девчонке».
Это было верно. Аннабел вывели в свет лорд и леди Викерс. Никто и не слыхивал о семействе ее отца, что, как не раз подчеркивал ее дед, очень даже неплохо. По его мнению, дочери было бы лучше никогда не становиться Уинслоу.
Луиза нервно нахмурилась:
— Я уверена, они наслышаны о том, что я тоже внучка Викерсов.
Аннабел в полной панике судорожно вцепилась в руку Луизы.
— Тогда не говори им, что я твоя кузина.
— Этого я сделать не могу.
— Но почему?
— Не знаю, — заморгала Луиза. — Но это было бы как-то неприлично.
— К черту приличия. Просто сделай это ради меня. Пожалуйста.
— Хорошо. Но я все равно считаю, что ты ведешь себя странно.
С этим Аннабел спорить не могла. Она пережила в последние дни несколько удивительных приключений, и слово «странная» вполне могло теперь относиться к ней.
— Право, очень жаль, что вы вышли замуж за моего кузена, — пробормотал Себастьян, направляя Оливию в обход большой кучи конского навоза, которую пропустили при уборке. — Я считаю этот брак не самым идеальным.
Оливия выгнула свою безупречную бровь:
— И это говорит человек, который каждое утро завтракает в моем доме.
— Ах, вы не смогли бы положить этому конец, — ответил Себастьян с легкой улыбкой. — Традиция слишком укоренилась еще до вашего появления на сцене.
— Еще учтите, что я не ругаю вас за три дюжины дырок от дартс в двери гостевой спальни.
— Это виноват Эдвард. Я стрелок меткий.
— И все же, Себастьян, это ведь съемный дом.
— Знаю, знаю. Странно, что вы повторили аренду и на этот год. Разве вам не хочется жить подальше от своих родителей?
Когда Оливия вышла замуж за Гарри, она переехала в его дом, расположенный буквально по соседству с лондонским домом ее родителей. Большая часть их ухаживаний проходила через окна. Себастьян находил это очаровательным.
— Мне нравятся мои родители, — объявила Оливия.
Себастьян покачал головой:
— Это какой-то допотопный взгляд. От него веет патриархальностью.
Оливия с удивлением повернулась к нему.
— Я знаю, что родители Гарри были… — Она слегка покачала головой: — В общем, не важно, какими они были. Но я не думала, что ваши мало отличались.
— Это верно. И мне не хотелось бы проводить с ними время. — Себастьян задумался. — Особенно с отцом. Поскольку он умер.
Оливия закатила глаза:
— В этом утверждении звучит что-то такое, что может отлучить вас от церкви.
— Слишком поздно, — пробормотал Себастьян.
— Я думаю, что вам нужна жена, — промолвила Оливия, прищуривая глаза.
— Вам грозит опасность потерять свой титул идеальной женщины, — предостерег ее он, — если будете отстаивать институт брака.
— Вы мне так никогда и не рассказали, чем я заслужила столь почетный титул — «идеальная женщина».
— Вы никогда не терзали меня разговорами насчет женитьбы.
— Не хотелось бы признавать это добродетелью.
Он кивнул, соглашаясь.
— Но еще меня восхищает ваша божественная способность не лишаться чувств, что бы я ни говорил.
— О, я часто бываю шокирована, — покачала головой Оливия. — Просто хорошо это скрываю.
— Это же замечательно.
Некоторое время они прогуливались молча, затем она снова сказала:
— Вам следует жениться.
— Разве я когда-нибудь утверждал, что избегаю брака?
— Но, — медленно произнесла Оливия, — но вы же еще не были под венцом.
— Просто потому, что еще не встретил идеальную женщину. — Он снисходительно улыбнулся. — Увы, Гарри нашел вас первый.
— Не говоря уже о том, что вам бы неплохо успеть жениться до того, как ваш дядя заведет себе другого наследника.
Себастьян повернулся к ней с хорошо разыгранным потрясением:
— Как, Оливия Валентайн, вы настолько меркантильны?
— Это правда.
— Но и такой риск, — вздохнул Себастьян.
— Верно! — вскричала Оливия с таким энтузиазмом, что он решил — ему следует изобразить испуг. — Вы именно такой! Вы — воплощенный риск! Вы…
— Вы засыпаете меня комплиментами. Мне даже страшно.
Оливия проигнорировала его слова.
— Поверьте мне, когда я скажу, что все юные леди предпочтут вас вашему дяде.
— Вы в этом уверены?
— Но если у него появится наследник, вы ничего не получите. Так станут ли юные соискательницы рисковать, выбирая красавца повесу, который, возможно, ничего не наследует, или грузного графа, уже обладающего титулом?
— Это, пожалуй, самое благожелательное описание моего дядюшки, которое я когда-либо слышал.
