В десять лет Миранда Чивер вовсе не обещала стать красавицей, и только друг семьи, молодой Найджел Бевелсток, предмет ее тайной детской влюбленности, догадывался, в какой прекрасный цветок превратится этот скромный бутон.Прошли годы, и мисс Чивер действительно расцвела. У нее масса поклонников, но сердце по-прежнему принадлежит Найджелу. Однако он, прошедший сквозь ад Наполеоновских войн, упорно отказывается видеть в Миранде взрослую девушку.А между тем Миранда не ребенок. Она вполне способна пробудить в Найджеле пламя новой любви…
В десять лет мисс Миранда Чивер не отличалась красотой. Волосы у нее были, к сожалению, темные, также как и глаза, ноги — слишком длинные, а походку едва ли можно было назвать грациозной. Мама говорила, что она не ходит, а скачет по дому.
В высшем обществе, к которому Миранда принадлежала по рождению, большое значение придавалось женской внешности. Хотя Миранде было только десять, она уже знала — в том, что касается красоты, она уступает большинству соседских девочек. Дети каким-то образом узнают о таких вещах от других детей.
Как раз такой неприятный случай произошел на дне рождения леди Оливии и достопочтенного Уинстона Бевелстока, близнецов графа и графини Радленд, которым исполнялось одиннадцать лет. Миранда жила недалеко от Хавербрейкса, родового дома Радлендов около Эмблсайда — Озерного края в Камберленде. И училась она вместе с Оливией и Уинстоном. Эта троица была неразлучна, они редко играли с другими детьми. Ведь те жили далеко, в часе верховой езды.
Но несколько раз в год, а особенно на дни рождения, все дети местной знати собирались вместе. Именно по этому поводу у леди Радленд вырвался недовольный стон, может быть, не приличествующий благородной даме, но вполне обоснованный: восемнадцать непосед носились по гостиной, истоптав грязными туфлями пол, так как из-за дождя игры пришлось перенести из сада в дом.
— Ливви, у тебя щека запачкана.
Миранда протянула руку, чтобы стереть пятно.
Подруга вздохнула:
— Лучше я пойду в туалетную, чтобы мама не увидела. Она не выносит грязи, а я терпеть не могу, когда она мне об этом говорит.
— Не думаю, что она сделает тебе выговор за все это безобразие, — сказала Миранда и, посмотрев на Уильяма Эванса, который с воинственным криком вскочил на кушетку, уточнила: — И от мебели, скоро ничего не останется.
— Все равно лучше уж я пойду и умоюсь.
Оливия выбежала из комнаты, оставив Миранду наблюдать за играми, сидя по привычке в уголке. Краем глаза она увидела, как к ней кто-то подходит.
— Что ты подарила Оливии, Миранда?
Перед ней стояла Фиона Беннет в прехорошеньком белом платье с розовым пояском.
— Книжку, — ответила Миранда. — Оливия любит читать. А ты что подарила?
Фиона протянула яркую коробку с серебряным шнуром.
— Это набор ленточек. Шелковых, атласных и даже бархатных. Хочешь посмотреть?
— Еще бы, но как бы не помять обертку.
Девочка пожала плечами:
— Надо просто аккуратно развязать шнурок. Я каждое Рождество так делаю.
Она распутала узелок на шнурке и подняла крышку.
У Миранды дух захватило. На черном бархате внутри коробки лежало по меньшей мере два десятка ленточек, каждая красиво связанная в бантик.
— Какие чудесные! Можно посмотреть одну?
Фиона колебалась.
— У меня руки чистые. Видишь?
Миранда вытянула ладони.
— Ну хорошо, — разрешила Фиона.
Миранда выбрала темно-лиловую ленточку и приложила к волосам.
— Мне идет?
Фиона закатила глаза:
— Только не фиолетовая, Миранда. Всем известно, что этот цвет больше подходит к светлым волосам. А на темных он не виден.
Миранда отдала ленточку обратно.
— А какой же идет к каштановым волосам? Зеленый? У моей мамы каштановые волосы, и она предпочитает этот цвет.
— Да, это, пожалуй, правильно. Но таким блондинкам, как я, он подходит больше.
Миранда возмутилась:
— Фиона, но твои волосы почти такие же темные, как и мои!
— Вовсе нет! — разозлилась та.
— Посмотрись в зеркало, когда вернешься домой, Фиона, и увидишь, что твои волосы вовсе не белокурые, — посоветовала, распалившись, Миранда.
Девочка положила фиолетовую ленточку обратно в коробку и захлопнула крышку.
— Мои волосы хотя бы раньше были светлые, а твои — никогда. К тому же и теперь они светло-каштановые, а это гораздо красивее, чем темно-каштановые. Как у тебя.
— Что плохого в темных волосах? — возразила Миранда, но в душе она знала, что большинство англичан с ней не согласятся.
— И еще, — ядовито добавила Фиона. — у тебя слишком толстые губы!
Миранда прижала руку ко рту. Она знала, что не красавица, что ее не считают даже хорошенькой. Но раньше она никогда не замечала, что у нее что-то не то с губами. Миранда посмотрела на самодовольно ухмыляющуюся девочку и крикнула:
— А у тебя зато веснушки!
Фиона скривилась, как будто ей дали пощечину.
— Они со временем исчезают, и произойдет это еще до того, как мне исполнится восемнадцать лет. Моя мама каждый вечер смазывает их лимонным соком. А вот тебе ничем не поможешь, Миранда. Ты уродина!
— Что за глупости ты болтаешь?
Обе девочки повернулись и увидели Оливию, которая появилась из туалетной комнаты.
— Вовсе нет! — воскликнула Фиона. — Я знаю, что ты дружишь с Мирандой, потому что она рядом живет и вы вместе учитесь, но ты же не можешь не признать, что она… не очень привлекательная. Моя мама говорит, что с такой внешностью Миранда никогда не выйдет замуж.
В голубых глазах Оливии появился негодующий блеск. Единственная дочь графа Радленда всегда была снисходительна даже к недостаткам посторонних людей, а ведь Миранда — ее лучшая подруга.
