Сергей по нескольку раз в день заходил в палатку Джамги. Приносил еду, воду. Но чаще приходил просто так — посидеть, посмотреть на нее. Она вначале дичилась, молчала, но постепенно привыкла к его приходам, прониклась благодарностью и стала даже поглядывать на него с любопытством. Незнание языка не мешало им. Наоборот, придавало встречам какое-то своеобразие. Сергей садился у входа. Дальше Джамга не пускала его. И начинался разговор, больше походивший на детскую игру угадайку. Сергей показывал на какую-нибудь вещь. Она называла ее по-таджикски. Он повторял, безбожно коверкая слова. Она смеялась, довольная. В глазах появлялись искорки, а на щеках — ямочки, которые так нравились Сергею. Он иногда даже нарочно говорил неправильно, чтобы вызвать ее улыбку. Затем роли менялись, но игра продолжалась. Теперь Сергей называл предметы по-русски и заставлял ее повторять. Делал он это с увлечением, забывая обо всем на свете, и время летело незаметно.
Вот и сейчас Сергей только что вернулся от Джамги, оставив ей целый котелок свежей воды. Поэтому замечание Фролова так смутило его.
— Ну что ты, Фролыч, — ответил он в замешательстве. — Просто жаль девушку. Она же почти ребенок.
— Ты-то далеко от нее ушел?
Фролов ласково потрепал русые вихры Сергея и нежно посмотрел на него:
— Все понимаю, друг мой. Она ведь тоже к тебе потянулась. Сердцем почувствовала, что с открытой душой ты, а не для баловства… Думаешь, ей у бека сладко жилось? Ахмед, конечно, к ней благоволил. Еще бы: самая молодая жена, последняя. А она, кроме страха, по-моему, ничего к старику не испытывала. Терпела, не имея другого выхода… Вдобавок еще старшие жены злобу свою на ней вымещали, все делали, чтобы погасить ее необыкновенную красоту. Когда мы обоз отбили, я ее всю в синяках нашел. Каково так жить?..
Слушая Фролова, Сергей впервые подумал о Джамге серьезно. До этого все выходило как-то само собой. Он посочувствовал красивой девушке и принял в ней участие. Но если разобраться, то она — представитель вражеского класса, а он — комсомолец. Как совместить чувства и разум?..
— Рвалась ее душа на свободу. Ой как рвалась, — продолжал Фролов, точно угадав-мысли Сергея. — Не раз бежать хотела. Девушка она гордая, в горах выросла. И красавица. Верно? Такую и полюбить не грех. Да не красней, Серега, все понимаю. Со мной аналогичный случай в молодости был. — Фролов грустно усмехнулся. — В твои годы я дивчину из белогвардейского лазарета увез. Возвращался с хлопцами под утро из далекой разведки, наскочил на их избу, а она и просит: возьми, казаче, с собой, нету мочи жить тут. Взял да и увез! А потом чуть под трибунал не попал из-за этого. Старый подпольщик, говорили, опытный командир, а глупость такую сотворил. Так-то…
— А она как?
— Ничего. Хорошей хозяйкой стала.
— Где же она сейчас?
Начальник штаба низко опустил голову.
— В двадцать четвертом в Гульче от басмаческой пули погибла, — ответил глухо Фролов и, нахмурившись, опять склонился над картой.
В палатке воцарилась тишина. Только далеко в барханах посвистывал ветер. Быстро сгущались сумерки. Сергей снял гимнастерку и с удовольствием растянулся на кошме. Фролов зажег лампу и что-то еще долго высчитывал по карте. Сергей уже начал дремать, когда начальник штаба наконец поднялся.
— Спишь, Серега? — потянувшись, спросил он.
— Нет еще.
— Завтра на рассвете вылетишь в Самаркандский полк. Он стоит южнее… — Фролов подсел на кошму и по карте показал маршрут. — Понял?.. А теперь спать.
Через несколько минут палатка огласилась его могучим храпом. Сергей же долго не мог заснуть, ворочался, курил. Он думал о Джамге, понимая, что завтра расстанется с ней и увидит ли еще когда-нибудь?.. Беспокойные мысли лезли в голову. Сквозь дремоту до него доносились мерные шаги часового да временами заунывный вой шакала. А поток опять томительная тишина. И вдруг над лагерем, словно гром, разорвался отрывистый винтовочный выстрел. В палатку вбежал боец.
— Товарищ начальник! — крикнул он. — Басмачи!
— Спокойно! — резко сказал Фролов, приподнимаясь. — Без паники. Где они? Сколько?..
Через минуту они с Голубевым выскочили из палатки и бросились на выстрелы. В суматохе Сергей потерял Фролова. Добежав почти до границы лагеря, он увидел, что вспышки выстрелов сместились вправо. Хотел было повернуть обратно, но вдруг у крайней палатки заметил две тени. Тени скользнули и замерли, притаившись. Сергей выхватил из кобуры револьвер и крикнул:
— Стой! Стреляю!
В ответ не раздалось ни звука. Потом кто-то вскрикнул и глухо, протяжно застонал. «Джамга», — мелькнуло в голове. Не раздумывая, Сергей рванулся вперед, рывком откинул полог палатки. В глубине ее кто-то находился. На Сергея надвинулась большая, явно не женская фигура. Послышалось тяжелое, как после бега, дыхание. Голубев вскинул револьвер, но выстрелить не успел. Сильный удар сзади по голове свалил его с ног.
