– Но лэптоп ведь всегда при тебе!
– Не знали, вероятно. Кстати, Надь, у меня видео есть – товарища, кто к нам ломился. Я с видеокамеры наблюдения перегнал. Посмотришь? Вдруг ты его где-то видела?
– Конечно, давай!
Полуянов быстренько пробудил компьютер, вытащил файл, нажал на «просмотр».
Митрофанова напряженно уставилась на экран. Сначала ей показалось – абсолютно незнакомый мужик. Еще и изображение, как всегда на недорогих камерах, зернистое, смазанное. Но потом вдруг взгляд выхватил запястье, все обросшее черной шерстью. Кустистые брови топорщатся над оправой темных очков.
Она неуверенно произнесла:
– Слушай, я могу ошибаться, конечно. Но я его видела.
– Где? – ахнул Дима.
– Сто процентов дать не могу. Но очень похож на юрловского соседа.
– На кого?
– Ну, помнишь – профессор Юрлов, тот, что Библию «историчке» подарил? А это вроде Степаныч. Его сотоварищ по коммуналке. Юрлов нас друг другу представил. Громогласно сообщил, что именно мне Библию передает. А когда я в машину садилась, этот гражданин из окна за мной наблюдал.
– Ты уверена?
– Конечно, нет. Качество дрянь. Но типаж похожий: тоже крупный. Волосатый. Юрлов его питекантропом называл. И, кстати, говорил, что Степаныч у него за сто тысяч предлагал раритет выкупить. Если это он за Библией решил поохотиться – бояться нечего!
– Но письма шлет точно не Степаныч.
– И что? Теперь меня отпуска лишать? – взмолилась она. – Я истрачу свои законные две недели. Поеду в какую-то глушь. В гордом одиночестве. А кто, кстати, за все это платить будет? Программа по защите свидетелей? Редакция твоя?
– Надюх, но мы ведь отложили.
– Вот именно! На романтическое путешествие мы отложили – а не на то, чтобы я в какой-то дурацкой Керале скрывалась. Сейчас все деньги потратим. А что потом? Сидеть в Москве в душном августе и завидовать? Нет, не дождешься. Я хочу с тобой отдохнуть. Нормально. Спокойно. Вместе. На кровати king-size.
– Надя! – возвысил голос он. – Ты что, не понимаешь?
– Не кричи на меня, – сердито ответила она. – Все я понимаю. Домашний адрес они знают. Значит, я поживу на даче. А в августе еще две недели возьму. За свой счет. И мы с тобой поедем расслабляться.
– С ума сошла?
– А чем ты недоволен? Я выполняю твои указания. Партия сказала: «В подполье». Комсомол ответил: «Есть!» Ленин в Разливе. Митрофанова на даче. Как раз наведу там порядок. Листья прошлогодние уберу, одуванчики все повыдергаю. Дом обживу. А ты, так и быть, можешь ко мне приезжать – помогать и кормиться.
– Надя, про Васильково узнать элементарно. У нотариуса. У сестры твоей сводной.
– Глупости. Нотариус обязан тайну хранить. Сама я никому про наследство не рассказывала. А сестру мою искать твои благотворители не станут. Слишком сложная комбинация. В общем, как хочешь. Я готова пойти тебе на уступки. Буду прятаться. Но не в Керале, а на собственной даче. А если ты не согласен, пойду сейчас обратно в библиотеку и отпуск вообще отменю.
– Надюшка, но ты ведь еще вчера Васильково продавать собиралась! Говорила, что ты боишься. Что там одни сумасшедшие!
– Ну, Дим, если сравнивать: чужая страна, чужой отель – и
Димка – самый удивительный и лучший.
Едва приехали на дачу, прямиком отправился к скандальной даме Лане Сумцовой.
– Зачем? – удивилась Митрофанова.
– Хочу обеспечить тебе
Девушка вошла в дом. Открыла окно, выходящее на враждебный участок, и приготовилась к скандалу. Но из соседкиного двора доносилось только мирное кудахтанье. И тошнотворно подвывал Стас Михайлов.
Полуянов пробыл в гостях недолго. А когда уходил – Митрофанова глазам своим не поверила, – надменная госпожа Сумцова его чуть ли не поклонами провожала. Вприскочку бежала рядом по участку, мелко-мелко трясла головой, молитвенно прикладывала руки к груди. Но Дима в ее сторону и головы не поворачивал. А когда
– Что ты с ней сделал? – развеселилась Митрофанова.
– Я имею подход к старым дамам, – важно отозвался он. И задумчиво прибавил: – Но твоя начальница куда приятней.
– Чем же?
– У нее хотя бы недержания мочи нет. А эта как занервничала – сразу завоняла.
– Фу, – поморщилась Надя. И уточнила: – А ты ее навсегда усмирил? Или уедешь – она опять начнет на меня вопить?
– Надюшка, даже в голову не бери. Трусливых куриц достаточно один раз поставить на место. Больше она тебя не тронет. Никогда.
– Еще бы со второй соседкой разобраться! – разохотилась Митрофанова.
– Которая не здоровается? – уточнил журналист.
– Ну да.
– Не обижайся на нее. Она слепоглухая.
– Да ладно!
– Честно. Я сегодня всех твоих ближайших соседей по базам пробил. На всякий случай.
– Да ну, Дим. Глухая – вероятно. Но не может она быть слепой. Шла очень быстро, без всякой палки. Присела точно у грядки. Редиску выдернула с первого раза…
