К Наде его не пустили. Обаяние, умоляющие взгляды, журналистское удостоверение, тысячная купюра последовательно разбились о неприступный утес реанимации. Единственное, чего смог добиться, – аудиенции старичка-доктора. Тот рассказал: Надю отравили свинцовым сахаром.
– Это что такое? – нахмурился Полуянов.
– Народное средство. Жены очень любят. Не надо разводиться, имущество делить. Готовится практически на кухне, действует безотказно. Отравителя, правда, искать легко. Чтоб в организме свинец обнаружить, даже токсикологическая экспертиза не нужна. Диагноз сразу ставим. По симптомам.
И спросил вкрадчиво:
– А вы девушке кем будете?
– Друг. Прав на ее имущество не имею, – коротко отозвался Дима.
И вдруг всхлипнул. Вообще не понял, как такое получилось.
Доктор взглянул сочувственно:
– Ладно, не нюнь. Хорошо, что она желудок догадалась промыть. Иначе сейчас в морге бы лежала.
Дима сжал ладони в кулаки, прохрипел:
– А какой… прогноз?
– Поправится. Но не сразу. По печенке удар – будь здоров, – вздохнул врач. – Ну ничего. Кровь почистим, сердечко поддержим.
– Когда ее навестить можно будет?
– Завтра, не раньше. Ты телефон мне оставь и, как зовут тебя, напиши.
– Звонить, что ли, будете? – не поверил Дима.
– Не тебе, – хмыкнул доктор. – Надо в полицию сообщить. Случай криминальный.
Полуянов спорить не стал. Послушно написал телефон.
Вышел из Красногорской больницы в полном раздрае.
Голова разрывалась.
Кто это сделал? Котлов? Но под ним самим земля горит. И стоит ли так настойчиво мстить за статью – даже пока не написанную?
А еще Полуянов читал историю преступлений. И знал: отравления – епархия женская. Мужчины крайне редко варят на кухнях свинцовый сахар.
Как там доктор сказал? Народное средство, чтобы имущество не делить?
А кто, кстати, не дай бог, унаследует после Надьки?
Кому достанется половина роскошной квартиры (она у них в совместной собственности) и домик в ближайшем Подмосковье?
Он сам Митрофановой никто. Детей у нее нет. Родителей тоже. Братьев-сестер не имеется. Ни родных, ни двоюродных. Хотя стоп. У Надежды теперь есть Анжелика.
Кстати, и телефончик ее нотариус им дал.
Дима поддался внезапному порыву и набрал номер.
Девушка отозвалась почти сразу. Голос беззаботный, фоном музычка, крики чаек.
– Полуянов? Кто? Друг Нади? Какой Нади? А, сестрица, типа, моя? – Анжелика хихикнула. – На пироги, что ль, зовете? По-родственному?
На заднем плане заржали – мамзель явно работала на публику.
– Анжелика, вы где? – спросил Дима.
– На Ахилле. Ой, то есть нет. На «Ахиллесе». Ахиллес, древний бог. Наша яхта. Мы на Санторини, тут круто. А вы красивый? Сколько вам лет? – голос залучился лукавством.
– Ваш муж там рядом?
– Он на работе. Но вы не волнуйтесь, мой супруг – демократ! – заверила красавица. И залилась хохотом – слишком истерическим для простенькой шутки. Давясь смехом, извинилась: – Пардон. Мы тут просто кампари с шампанским намешали.
– Ладно. Счастливого дня, – вздохнул Полуянов.
Набрал Савельева. Как всегда, абонент недоступен.
Дима отстучал эсэмэску. Попросил срочно перезвонить.
Потом попросил у доходяги в больничном парке сигарету.
– Свои надо носить, – буркнул тот.
– Я бросил.
– Чего тогда продукт переводить? – возмутился субъект в пижаме.
И пошустрил прочь на своих костылях. «Боится, что догоню и отберу?»
Дима купил сигареты и зажигалку в ларьке. Прикуривал – руки от вожделения подрагивали. Но затянулся – показалось совсем невкусно. Терпеливо выдул еще несколько дымовых колечек, закашлялся, разочарованно растер сигарету о бортик урны. Не помогло.
Полковник не звонил.
Будем считать, он занят. Отрабатывает основную версию – фонд.
Что тогда остается?
Ехать самому в Васильково?
Домой Полуянов заезжать не стал – припарковался у магазина. Продавщица увидела его – сочувственно сморщилась. Запричитала:
– Ой, горе-то! Горе-то какое! Как там Надечка?
– В реанимации, – коротко бросил Полуянов. И сразу вцепился быку в рога: – Что Надя покупала у вас?
– Да, господи, ничего! Только воду! Очень пить, сказала, ей хочется. Она ж в это правление шла, да по жаре!
– В правление?
– Пошутил кто-то над ней. Позвонил. Велел прийти, газ на себя переоформить. Вот есть ведь подлые люди!
– А кто звонил? Она не сказала?
– Да я и не спрашивала, – смутилась продавщица. – Ее сразу тошнить начало, тут уж не до того…
Полуянов доверительно улыбнулся продавщице:
– Помогите мне, пожалуйста. Никак я не пойму, что случилось. Дома у нас она отравиться ничем не могла. А к вам пришла уже больной.
– По пути, может, чего попробовала? У Бекасовых вдоль забора волчья ягода растет.
– Рано еще для волчьей ягоды, – перебил Дима. – И отравили ее свинцом. Свинцовым сахаром.
– Тогда не знаю, – растерянно сказала продавщица. – У нас в Васильково такого никогда не было.
– Но, может, хоть что-то заметили? Необычное? Подозрительное?
– Да ничего. Надя только мне сразу показалась красной, возбужденной. Я еще подумала: пьяная, что ли?
– Она пьяной ни разу в жизни не была. А откуда Надя шла – не заметили?
