На столе, поверх пачки старых писем, валялась фотография. Трое смеются в объектив. Маргарита с Васей. И рядом – Анжела. Юные, беззаботные.
Анжела, впрочем, и сейчас хохочет, пьет с утра кампари с шампанским.
Маргарита делает карьеру. Управляет автосалоном. Интересный выбор для женщины.
А Вася давно мертв.
Стоп. Еще раз.
Вася мертв. Маргарита, потерявшая первую и единственную любовь, с головой ушла в карьеру. Однако мужчина у нее есть. Уже двое о том говорили. Иван Иваныч –
Никакого отношения к отравлению любимой данный факт не имел. Но Полуянов терпеть не мог непонятностей. Он сбросил с колен так и не раскрытый пакет арахиса и поспешил к Ольге.
Общаться со слепоглухой оказалось на удивление несложно. Ответ он получил быстро – и однозначный:
– Друг у Маргариты был один-единственный. Василий, пусть земля ему будет пухом. А сейчас у нее одна любовь. Работа. Целыми днями в своем автосалоне. А в выходные – массаж, фитнес. Машинам красивым хочет соответствовать.
– Но ее видели здесь, в Васильково. С каким-то мужчиной.
– Ошиблись, – уверенно возразила Черемисова. – Маргарита сюда приезжает раз в месяц. Изведет мне все нервы – и сразу домой. А друзья детства все давно разлетелись.
Дима чуть растерялся. Но нарисовал на руке Ольги новый вопрос:
– А она не может вас обманывать?
– Я не могу сказать «вижу», – усмехнулась женщина. – Но чувствую ее насквозь. Маргарита одинока. У нее ни с кем нет серьезных отношений.
Сомнительно.
Ладно, Надюха могла не разглядеть. Иван Иваныч тоже ошибся. Но крайне редко бывает, что ошибаются двое.
Скорее ясновидящая просто не в курсе. Или намеренно прикрывает свою дочку.
Что дальше? Можно поехать в автосалон, расспросить коллег. Скорее всего, у Маргариты действительно имеется сердечный друг. Но у нее ведь и собственная квартира в столице есть!
Зачем, в таком случае, ей уединяться с мужчиной в васильковском леске? И бродить с ним ночами по деревенским улицам?!
Что-то нечисто здесь.
И очень плохо, что загадочного мужчину видела именно Надя.
Может быть, она приметила что-то еще? И сама не поняла, насколько опасна для нее информация?
А теперь поплатилась за это?!
Времени у Димы имелось – сущие крохи. Он понимал: очень скоро в деревне поднимется шум. Врачи сообщат в полицию о
Нужно делать первый ход самому.
Дима набрал Савельева.
Нарвался на традиционное: «абонент не абонент». И немедленно позвонил полковнику на прямой телефон в кабинет.
– Да! – тоном людоеда рявкнул тот.
– Это Полуянов…
И полицейский взорвался:
– Ёшь твою влево, достал ты уже! Я с пяти утра на ногах, Котлов твой, фонд, черт бы их! Навязал мне на голову!
– Что? Котлова взяли? – обрадовался Дима.
– Взяли, – чуть оттаял полковник. – И благотворителя главного, и всех дружков его. Сейчас как раз Рыжего трясут. Фотографа нашего.
– И что он?
– Рыбой притворяется, – хмыкнул Савельев. – Говорить не умеет. Но ничего. Научим. Куда денется?
– А вы… – чуть запнулся Полуянов, – всех взяли?
– Их было-то – четверо гавриков, – пренебрежительно отозвался Савельев. – Котлов – этот вроде крестный отец. Остальные шестерки. По мелким поручениям. Все, Дим. Не до тебя, пока. Завтра звони – дам эксклюзив. Может быть.
Полуянов не дал ему бросить трубку. Сказал:
– Сегодня Надюшку отравили. В реанимации лежит.
Ахать и сочувствовать полковник не стал. Сухо спросил:
– Обстоятельства?
Дима подробно доложил.
– Во сколько это случилось?
– Днем. В начале первого.
– Фонд здесь ни при чем. Всех котловских мы в девять утра закрыли, – уверенно сказал полковник.
– А кто тогда это сделал?
Савельев помолчал. Потом произнес – до чрезвычайности желчно:
– Значит, еще где-то ты нагадил. Дорогу не тому перешел. А мстят теперь девчонке безвинной. Только я, прости, не золотарь. Все твое дерьмо разгрести не могу.
– Спасибо, – сухо отозвался журналист.
– Прости, – буркнул полковник. И неохотно добавил: – Помочь чем-нибудь могу?
– Можете, – отозвался Дима. – Нужно срочно дело поднять. Старое. 1999 года.
Тимофей Маркович клевал носом перед программой «Время» и под сюжет про очередные-внеочередные учения совсем заснул. Перед глазами проплыли танки с экрана, потом вдруг скуластое лицо киргизской продавщицы из сельпо, а сразу после стрельба началась. Старик вздрогнул, встряхнул головой. Уставился в телевизор. Дама с озабоченным лицом сообщала прогноз погоды. Откуда грохот? В дверь стучат?! На лбу выступил пот. Этого просто не может быть. Он абсолютно точно запер калитку. Всегда запирал. Уже много лет.
В окно зала, где стоял телевизор, шкрябнуло земляным комком. Пауза в пару секунд – и снова кулаком молотят по двери.
Про бандитов не думал – нечего у него красть. Зато недавнее «маски-шоу» у соседки, непутевой Ланы, вспомнилось сразу.
