Где-то в глубине души Дархан понимал, что мотоцикл из прошлого века не может тягаться с его новым каракалом. Братец плелся где-то позади, отчаянно фаря и сигналя. Он выжимал из бирюзового бедолаги все соки, но Дархан лишь играючи прибавлял газу, чтобы держаться от братца не дальше сотни метров. Плутать по незнакомому городу в потемках не хотелось. Он выгонит братца на трассу, а где-то у стелы резко остановится, перехватит Алмаза и закинет в машину. Если и есть тут какие-то важные вещи, то Алмаз непременно о них скажет в дороге. Дархан еще не знал, позволит ли он вернуться за ними или нет. Его больше забавляла другая мысль. В багажнике, справа от аптечки валялся здоровенный моток широкого скотча. Скотч, сама по себе, вещь незаменимая. А тут представлялась возможность использовать его по новому назначению. Что, если связать Алмаза? Отец, узнав, конечно побухтит. Но всегда можно рассказать о пируэтах Алмаза возле подъезда. Мол буйный был, возможно под солями. И он, Дархан, принял такое решение, чтобы обезопасить драгоценного Алмазика, которому вдруг, да вздумается покинуть машину на ста сорока километрах в час. Детское запирание не поможет. Алмазик — круглый отличник. Эта мысль так позабавила Дархана, что он пулей погнал машину к стеле. Мотоцикл остался далеко позади. Там, на окраинах города мерцал его одинокий фонарь. Здесь же, на трассе, темень была такая, что яркие неоновые фары освещали лишь узкий коридор. Переключение на «дальний» не сильно помогло. Дархан понял, что занимается ребячеством. В кромешной тьме эта гонка до добра не доведет. Надо съехать с трассы, дождаться брата, оставив включенной аварийку. Поговорить спокойно. Все объяснить. Может и обмануть. Мол, отвезу к отцу, побеседует, а дальше, если хочешь, вернешься. Алмаз все время жаловался на гиперопеку. Вот пусть сам и решает. Не привезти тоже нельзя. Сам Алмаз не простит Дархану, что тот не дал проститься с отцом. От последней этой мысли Дархана покорежило. Он снова додумывал за брата мысли, которых, возможно, и не было в помине в его непутевой голове. Дархан начал плавно сбрасывать скорость, выискивая удобное место для съезда на обочину. Что за черт. Машина, вместо торможения, стала разгоняться. Сбылись пророчества завистников, что тачки еще новые, что совсем необкатанные, что иностры-производители хотят протестировать их на казахстанцах, а уж потом пустить в цивилизованный мир. Тормоз не работал. Ручник (если крохотную сенсорную кнопку на приборной панели можно было назвать ручником) и не думал слушаться. Сто девятнадцать… Сто двадцать… Медленно, но неотвратимо, машина набирала скорость. Может свернуть с трассы? Нет, на такой скорости в степи он точно разобьётся. Сто тридцать три… Вот же проклятье. Дархан пытался вилять, чтобы сбросить дикую прыть. Ясно было, что на такой скорости любой маневр вышвырнет его к шайтану. Вцепившись в руль Дархан отчаянно жал в педаль тормоза, которая застыла на месте. Проклятая электроника. Были бы ключи, можно было выдернуть их нахрен и тормознуть двигателем. А здесь кнопка «старт» и не думала реагировать. Оставалось одно — держать курс, вцепившись обеими руками в руль. Малейший поворот или кочка и Дархан слетит с трассы или перевернется. Сто пятьдесят восемь, сто пятьдесят девять… Дорога слилась в одно сплошное бегущее полотно. Дархан уже не видел, что происходит по сторонам, все внимание было приковано к трассе. Удержать! Удержать машину во что бы то ни стало. Приближаясь к двумстам, он, давно уже перечитавший все молитвы, какие смог вспомнить, на секунду подумал, что бензин рано или поздно кончится. А до этого надо держать, вцепившись всеми силами, руль, не позволяя колесам повернуть ни на миллиметр. Паниковать Дархан начал, когда на спидометре значилась неимоверная цифра — двести тридцать два. Точнее Дархан думал, что паникует, до этого самого рубежа. И вот теперь, когда в принципе он ни на что не реагировал и уже ничего не мог поделать, Дархан стал задыхаться. Снова, как в девятнадцать лет в том жутком бараке закололо сердце. Закололо так, словно Реквава (а может и другой хирург) и не вынул заточку тогда, на операционном столе. Двести тридцать семь… двести тридцать восемь… двести тридцать девять… двести сорок. Скорость продолжала расти. Просто спидометр не предусматривал цифры выше. Давно уже гирляндами сияли всевозможные «алярмы» и «предупреждения». Пищали сигналы, нежное сопрано голосового помощника, напоминавшее о критической опасности, казалось напуганным. И вдруг все замерло-остановилось. Медленно колыхались степные кустарники по краям трассы, пыль неторопливо мельтешила в ярком снопе фар. Пропали все звуки, стало тихо. Дархан тупо смотрел на полыхающие от слабого ветерка, зонтики кураев. И вот в правом окне появилось что-то длинное, узкое, серое. Дархан лишь запомнил, как нечто повернуло крохотную лохматую голову, словно пыталось рассмотреть его получше. Молочный свет электронного спидометра на секунду отразился в жухлых ассиметричных глазах. Нелепо, неуклюже, словно нехотя, существо попятилось назад, извиваясь, словно змея, скрылось в зарослях кураев. Дархан же запомнил длинные, кривые, со свернутыми назад коленками конечности, которые при всем желании невозможно было назвать ногами.