Последний приветствует его радостным лаем, и тогда Сэмюэль осознает, что слишком очевидно уставился на них. Он решительно переводит взгляд на мешки с мукой. Но есть в этой незнакомке что-то особенное, словно свет, который сияет из-за закрытой двери…
Он представляет ее в платье цвета шампанского, с жемчугами на шее, окруженную шумом и суетой роскошной вечеринки. В этой фантазии девушка выглядит несчастной, словно зверь в клетке.
Сейчас она кажется вполне довольной: ее лицо озарено яркой, как костер, диковатой улыбкой. Сэмюэль не сразу понимает, что она остановилась и что эта улыбка обращена к нему.
– Здравствуй, Сэмюэль. – Ее голос словно стучится в закрытую дверь.
– Мэм, – вежливо отвечает он и сразу же понимает, что сказал что-то не то, поскольку яркая, как костер, улыбка слегка тускнеет. А вот пса все это мало волнует – он пляшет вокруг Сэмюэля, будто они старые друзья.
Улыбка девушки наполняется печалью, но ее голос звучит ровно.
– Я принесла вам кое-что, мистер Заппиа. – Она извлекает из-под пальто толстую стопку бумаги, завернутую в тряпку, перевязанную бечевкой и чем-то похожим на кусок проволоки. – Прошу прощения за неаккуратность, мне не хватило терпения сдать ее на перепечатку и заказать переплет.
Сэмюэль забирает стопку, не видя никакого другого выхода из ситуации. В это мгновение он замечает хитросплетение шрамов и татуировок на ее левом запястье.
– Я знаю, тебе, должно быть, все это кажется очень странным, но, пожалуйста, просто прочитай. Ради меня. Хотя, пожалуй, теперь это уже не аргумент. – Незнакомка издает что-то похожее на смешок. – Но ты все равно прочитай. А когда закончишь, приходи ко мне. Ты знаешь… Ты ведь помнишь, где находится особняк Локка?
Сэмюэль начинает подозревать, что эта девушка немного не в себе.
– Да. Но мистер Локк уже несколько месяцев отсутствует… Дом пустует, прислуга расходится… Ходят слухи о его завещании и о том, что он вернется…
Девушка только отмахивается.
– О нет, он не вернется. А его завещание как раз недавно, м-м, обнаружили. – Она улыбается лукавой, озорной улыбкой, в уголках которой читается что-то похожее на мстительность. – Как только юристы разберутся со всеми подписями, попутно отмыв как можно больше денег, дом станет моим. Думаю, он отлично подойдет для моих целей, как только я избавлюсь от всех этих жутких экспонатов.
Сэмюэль пытается представить эту юную дикарку в роли законной наследницы особняка Локка, но у него не выходит. Возможно, эта девушка не только сумасшедшая, но и преступница. Почему-то эта мысль его не слишком тревожит.
– Думаю, нужно по возможности вернуть все эти артефакты законным владельцам, а для этого придется отправиться в очень странные и неожиданные места, – заявляет она, сверкнув глазами. – Для начала мы, разумеется, отправимся в Восточную Африку. Нужно будет, чтобы Джейн показала дорогу, но, полагаю, она не заставит себя ждать. Ты ее случайно не видел? – Она продолжает, не дав Сэмюэлю времени ответить. – Я буду жутко по ней скучать, когда она вернется домой, но, возможно, я что-нибудь придумаю… В особняке Локка столько дверей – кто знает, куда они могут вести?
Она щурится, будто выбирает новые обои в гостиную.
– Одна в Африку, другая – в Кентукки, третья, может, в хижину на северной оконечности озера, если захочешь. Они мне дорого обойдутся, но игра стоит свеч. К тому же я, кажется, становлюсь сильнее.
– Понятно, – говорит Сэмюэль.
По-летнему яркая улыбка возвращается, сияя, словно маленькое солнце.
– Читай побыстрее, Сэмюэль. У нас много работы.
Она бесстрашно протягивает руку и касается его щеки. Ее пальцы, теплые, как угольки, дотрагиваются до холодной кожи. Незнакомка так близко, ее глаза сияют, и дыра у него в сердце ноет, дрожит и стонет…
И на мгновение он вспоминает, как видел ее лицо в окне третьего этажа особняка Локка. «Январри». Это слово словно открывает в его душе скрипящую дверь, заполняя пустоту светом.
Она целует его – мягко, тепло и так мимолетно, что это вполне могло ему почудиться, – и отворачивается. Сэмюэль обнаруживает, что потерял дар речи.
Он смотрит вслед девушке с собакой, которые уходят обратно по переулку. Девушка останавливается и проводит пальцем по воздуху, как будто пишет что-то прямо в небе. Туман кружит, и вьется возле нее, как большая бледно-серая кошка, и принимает форму то ли арки, то ли дверного проема.
Девушка проходит сквозь арку и исчезает.
Говорят, детей растят всей деревней. То же самое и с книгами. Благодаря везению, привилегиям и некоторой доле колдовства у меня есть самая лучшая деревня за всю историю человечества. С арифметикой не поспоришь.
