Но в конечном итоге подобное антропологическое описание фактов и обычаев неспособно как следует передать суть мира. Вместо этого я расскажу об одном конкретном острове, об одном конкретном Городе и о мальчике, в котором не было бы ничего примечательного, если бы однажды он не наткнулся на дверь, которая привела его на выжженные солнцем поля иного мира.
Если подойти к Городу Нин ранним вечером, как в итоге это сделала Аделаида, то сначала он может показаться каким-то горбатым существом, свернувшимся вокруг каменного выступа. По мере приближения существо начинает распадаться на цепочки зданий, напоминающих побелевшие позвонки. Извилистые улицы ветвятся между зданий, словно вены, и в конце концов можно разглядеть на них фигуры пешеходов: детей, которые гоняют по аллеям кошек; мужчин и женщин в белых одеждах и с серьезными лицами; лавочников, которые волокут корзины, возвращаясь с людного побережья. Некоторые из них ненадолго останавливаются, чтобы полюбоваться морем, которое в вечернем свете кажется медовым.
Можно подумать, что Город представляет собой небольшой, пропитанный морем райский уголок. В целом это впечатление мне кажется вполне верным, хотя, признаюсь, мне сложно сохранять объективность в этом отношении.
Город Нин был, несомненно, мирным местом, не самым великим, но и не самым бедным из островных Городов, расположенных по краям Амариканского моря. Он славился словотворчеством и честной торговлей, а также заслужил некоторую известность в качестве центра научных изысканий. Эти изыскания корнями уходили в огромные подземные архивы Города, где хранились одни из самых древних и полных коллекций в Амариканском регионе. Если тебе доведется попасть на этот остров, советую посетить архивы и побродить по бесконечным подземным коридорам, где собраны свитки, книги и страницы, написанные на всех языках, когда-либо обнаруженных в мире.
Разумеется, Город Нин страдал всеми недугами, свойственными большим человеческим городам. Бедность и вражда, преступления и наказания, болезни и засухи – я еще не встречал мира, который был бы полностью свободен от этих явлений. Но ни одна из этих бед не омрачала детство Йуля Яна, мальчика с мечтательным взглядом, который вырос на восточной окраине Города в видавшей виды квартирке прямо над татуировочной мастерской, принадлежавшей его матери.
У Йуля были заботливые родители, которые не избаловали его лишь потому, что имели слишком много отпрысков. Кроме него в семье насчитывалось еще шестеро детей. Как и положено братьям и сестрам всех миров, они приходились друг другу одновременно лучшими друзьями и злейшими врагами. Спал Йуль на узкой кроватке, украшенной жестяными звездочками, свисавшими с потолка и наполнявшими его сны сияющими небесными телами и сказочными землями. Также у него были сборник «Сказаний Амариканского моря» Вар Рассказчицы, подаренный любимой тетушкой, и вредный кот, который любил дремать на нагретом солнцем подоконнике, пока Йуль читал[11]. Такая жизнь отлично подходила для грез и раздумий, а эти занятия он любил больше всего.
После обеда Йуль вместе с братьями и сестрами помогал отцу чинить его маленькое рыбацкое суденышко или сидел в мастерской у матери, переписывая разными шрифтами благословения и молитвы, смешивая чернила и чистя инструменты. Мастерская нравилась мальчику больше, чем возня с лодкой. Особенно он любил длинные вечера, когда мать позволяла ему наблюдать, как она покрывает кожу посетителей мелким шрифтом и на словах выступают капельки крови. Словотворчество его матери не обладало такой уж большой силой, но ее таланта вполне хватало, чтобы клиенты соглашались заплатить побольше за работу Тильсы Чернильщицы – ее благословения иногда сбывались.
Изначально мать рассчитывала обучить Йуля своему искусству, однако вскоре стало ясно, что у него нет ни малейшей искорки словотворческого таланта. Может, она бы все равно взялась его учить, но и для ремесла татуировщика у него не хватало терпения. Он любил только сами слова, их звучание, форму и поразительную текучесть, поэтому гораздо больше его влекло к ученым в длинных белых одеждах.
Каждый ребенок Города Нин получал образование на протяжении нескольких лет. Заключалось это образование в том, что раз в неделю дети собирались во дворе университета и слушали молодых ученых, которые читали им лекции о буквах, цифрах и расположении всех ста восемнадцати обитаемых островов Амариканского моря. Большинство детей удирали с этих занятий, как только им позволяли родители. Йуль был не таков. Он часто оставался после уроков, чтобы задать вопросы, и даже умудрялся выпросить у учителей пару лишних книг. Один из них, терпеливый молодой человек по имени Риллинг Ученый, давал ему книги на разных языках, и их Йуль ценил больше всего на свете. Ему нравились раскатистое звучание новых слогов и необычность историй, которые они приносили с собой, словно сокровища затонувших кораблей, выброшенные на берег волнами.
