– Что ж. В этом мире чернокожей женщине лучше не попадаться никому рядом с белокожим мертвецом в военной форме. Я взяла камень и начала бить по его телу, а потом подтащила останки поближе к обвалу, чтобы те, кто придет искать, не узнали, что он умер от пули, а потом мы сбежали.
Уже сидя в поезде, идущем в Хартум, твой отец спросил, куда я планирую отправиться. Я сказала, что хочу найти другой способ вернуться, другую дверь, и он печально улыбнулся. «Я всю жизнь ищу другую дверь в свой родной мир, – сказал Джулиан. – Но согласен поискать и твою, если ты согласишься кое-что для меня сделать». И он попросил меня поехать в дом богача в Вермонте, чтобы защитить его дочь.
По ее телу снова прокатилась беззвучная дрожь, но голос оставался ровным.
– Я выполнила свое обещание. А Джулиан… нет.
Я прокашлялась.
– Он не умер. – Я почувствовала, как она замерла рядом со мной в напряженной надежде. – Я дочитала книгу. Он нашел в Японии Дверь, которая ведет в его родной мир, но не прошел через нее… Он попытался вернуться за мной. – Крошечное солнце снова вспыхнуло у меня внутри, а потом потускнело. – Но, видимо, так и не добрался. Он просит передать тебе, – я сглотнула, чувствуя привкус стыда на языке, – что ему очень жаль.
Джейн резко втянула воздух через щель между зубами.
– Он обещал мне. Он обещал. – Ее голос звучал сдавленно, переполненный эмоциями: горькой обидой, завистью, убийственным гневом.
Я вздрогнула, и ее взгляд метнулся ко мне, а глаза широко раскрылись.
– Погоди. Январри, ты ведь создала проход между лечебницей и этой хижиной. Ты не могла бы сделать то же самое для меня? Написать мне дорогу домой?
Ее лицо засветилось отчаянной надеждой, как будто Джейн рассчитывала, что я сейчас достану перо из кармана и нарисую ей Дверь прямо в воздухе и ей удастся снова увидеть своих мужей и жену. Казалось, она даже помолодела.
Я почувствовала, что не могу ответить, глядя ей в глаза.
– Нет. Я… в книге моего отца сказано, что есть места, где миры соприкасаются друг с другом, как ветви дерева, и там находятся двери. Не думаю, что отсюда, из Вермонта, можно дотянуться до твоего мира.
Она нетерпеливо отмахнулась.
– Ладно, но если ты поедешь со мной в Кению, к моей двери из слоновой кости…
Я молча подняла свою забинтованную левую руку на уровень глаз. Через несколько секунд рука начала трястись и дрожать, а еще через пару секунд мне пришлось ее опустить.
– Дверь из лечебницы сюда чуть не стоила мне жизни, – тихо призналась я. – И это внутри одного мира. Не знаю, какой силой нужно обладать, чтобы открыть проход между двумя мирами, но сомневаюсь, что у меня она есть.
Джейн медленно выдохнула, глядя на мою руку, лежащую на земле, и ничего не сказала.
Потом она резко встала, отряхнула юбку и потянулась за лопатой.
– Я сама закончу. Иди к Сэмюэлю.
Я сбежала, чтобы не видеть, как Джейн плачет.
Бад и Сэмюэль выглядели так, будто умерли, а потом их воскресил далеко не самый умелый колдун. Бад, весь в следах подсохшей крови, повязках и стежках, втиснулся на кровать между Сэмюэлем и стеной и теперь спал, доверчиво пристроив голову ему на плечо. Кожа Сэмюэля была нездорового бело-желтого цвета, как мякоть гриба, а его грудь, укрытая одеялом, тяжело вздымалась с каждым неровным вдохом.
Когда я села на край кровати, он с трудом приоткрыл слипшиеся глаза и совершенно неожиданно улыбнулся:
– Здравствуй, Январри.
– Здравствуй, Сэмюэль. – Моя ответная улыбка была робкой и неуверенной.
Он высвободил руку из-под одеяла и погладил Бада.
– Что я тебе говорил, а? Бад всегда на твоей стороне.
Моя улыбка окрепла.
– Да.
– Кстати, – добавил Сэмюэль уже тише, – как и я.
Его глаза смотрели спокойно, сияя неведомо откуда взявшейся теплотой. Заглянуть в них было все равно что погреть руки у камина в февральский холод. Я отвела взгляд, опасаясь сказать какую-нибудь глупость.
– Прости. За то, что случилось. За то, что сделал с тобой Хавермайер. – Мой голос всегда звучал так высоко?
Сэмюэль пожал плечами, как будто пытки и похищение были для него не более чем досадным неудобством.
– Но тебе придется, разумеется, объяснить мне, что он за существо и что это за двери, из-за которых он так злился. И еще: как ты попала сюда раньше, чем я смог устроить тебе грандиозный побег. – С этими словами он выполз из-под одеяла и сел, облокотившись на подушки с такой осторожностью, будто весь был покрыт синяками.
– Грандиозный побег?
– Все было бы очень красиво, – с тоской признался Сэмюэль. – Ночной налет, веревка, спущенная из окна… Мы бы ускакали прочь на белых лошадях – ладно, серых пони, – прямо как в наших любимых рассказах из газет. И все пошло насмарку.
