С того момента, как Яд отравил Плато Трех Истин, прошло больше месяца. «Единство» было уничтожено, раз и навсегда. Остатки бойцов сколотили банды, ведь не привыкли жить честно, да и не верили, что смогут скрыться. Все это было временным явлением, Яд хорошо понимал, что уже через пять лет от банд из бывших бойцов «Единства» ничего не останется, ведь Альянс не даст ни шанса восстановиться организации Хаоса.
– Я нашел немногие его останки. Похоронил их, – ответил Неизвестный после долгой паузы.
– Сразился с Хаосом, получается, – улыбнулся Яд. – Почему же без тебя?
– В нем что-то изменилось. Отослал меня подальше.
– Хотел, чтобы ты выжил, – кивнул Яд.
– Что ты планируешь делать дальше?
– Вот так прямо? Нельзя так с женщинами общаться, – ответил Яд, кокетливо пряча лицо за веером. – Залягу на дно, как когда-то Охотник. Я все еще владею лучшими каупонами Централа.
Повисла пауза. Неизвестный мог быть отличным убийцей, но вот разговоры были не его стезей.
– Ливий, – наконец, сказал он.
– Никто не знает, что там случилось, – пожал плечами Яд. – Герой Ливий, спасший мир… Зная Альянс, они попытались бы замять это дело. Кто такой Ливий, кто видел его подвиг? Но вмешались другие силы.
– «Искра», – кивнул Неизвестный.
– И Сизый Камень был на стороне охиронца, – добавил Яд. – Что привело тебя ко мне, Неизвестный?
– Хочу понять, что делать дальше.
– Вот как.
Подручный Грома больше не знал, в чем его смысл жизни. Всего себя он посвятил служению правой руке Хаоса, а теперь, когда Грома не стало, Неизвестный чувствовал внутри себя пустоту. Не только из-за утраченной работы, но и из-за смерти Грома. Когда-то Верховный спас Неизвестного, но он не смог отплатить Грому тем же.
– Я планирую расширять бизнес. Мне понадобится хороший информатор. Как насчет поработать на меня?
– Идет.
Когда-то на месте Сильнара жили тысячи мусорщиков. После Черного Прорыва они разбрелись по всему Централу, ведь осталось немало мест, где можно было с легкостью найти что-то ценное. Базы «Единства», Солнцеград, уничтоженные школы, секты и города – богатая добыча валялась под ногами, только киркой ударь.
Дохлая Крыса никуда не ушел. Его звали Дохлой Крысой уже двадцать лет, а настоящего имени никто и не помнил, даже он сам. На руинах Сильнара остались всего десять мусорщиков, среди которых самым упорным был Дохлая Крыса. Ему казалось, что остальные ушли в последний момент, когда несметные богатства должны были вот-вот показаться. Дохлая Крыса не собирался упускать свой шанс.
После удара киркой мусорщик вставил лом и навалился на него, чтобы вывернуть обтесанный каменный блок. Дохлая Крыса уставился себе под ноги, изучая добычу.
– Это что такое? – хрипло проговорил он, поднимая амулет. – Клык собаки?
На цепочке висел клык. Работа была простой, металл ничего из себя не представлял. Дохлой Крысе попался очередной мусор. Мусорщик хотел было положить амулет в сумку, чтобы продать кому-нибудь за пару медяков, когда за спиной послышался голос.
– Это не твое.
От силы голоса Дохлую Крысу парализовало. С ним говорил кто-то невероятно могущественный. Свое прозвище мусорщик заслужил не только за худобу и грязную одежду, но и за умение вовремя прикинуться «мертвым». Чем Дохлая Крыса и мог похвастаться, так это отличной интуицией.
– Кидай сюда.
Мусорщик так и сделал, даже не повернувшись к незнакомцу. Дохлая Крыса не видел, как в руках этого человека с клыка и цепочки пропала грязь, а потом незнакомец добавил амулет к еще одному, у которого вместо клыка на цепочке болтался маленький якорь.
– Это клык не собаки, а волка, – добавил незнакомец. – Хорошее у меня настроение. Хочешь анекдот? Встретились как-то кочевник, южанин и централец…
Воины с ружьями на плечах чеканили шаг, вколачивая сапоги в древнюю мостовую. Под дробь барабанов и наигрыш флейт парад проходил мимо зрителей, по команде капитана воины проревели «Ур-р-ра!», и толпа взорвалась одобрительными криками.
Следом шли бойцы в тяжелых панцирях. На плече каждый нес алебарду из Черного Готана, и шаги бойцов звучали еще тяжелее, чем шаги стрелков. На смену стройным рядам пришли одинокие воины с мечами на поясе. Эти воины спокойно шли, даже не думая ни о каком порядке, но толпа замолчала в благоговейном трепете. «Мастера», – послышались шепотки людей.
За парадом с небольшого зашторенного балкона наблюдала женщина. Шторы не мешали ей видеть, зато оберегали от лишних взглядов. Долгие столетия внимания научили ее ценить уединенность.
– Бабушка… – нерешительно проговорила девушка рядом.
Ее называли бабушкой уже четыре столетия. Пусть она и выглядела не старше, чем на двадцать, все знали о ее почтенном возрасте. Тряхнув изумрудного цвета волосами, женщина с легкой улыбкой посмотрела на девушку рядом с собой.
– Все будет в порядке, Алезия. Тебе не хватает решимости, всего остального предостаточно.
Свою слабую сторону Алезия показывала только перед ней. В миру ее называли не иначе, как Огненная Алезия – за нрав, за силу и за яркие рыжие волосы.
