И Ливий, и его двойник сразу поняли – эта схватка будет последней. Поддаваться врагам Волк не собирался, и ему всегда казалось, что у «монаха» есть что-то еще. Сегодня, стоило двойнику убрать посох и сразу взяться за нунчаки, причем за одни, как Ливий сразу понял: время пришло.
– Я многое понял из наших боев. Буду сражаться со всей силой, – с улыбкой заявил двойник.
– Нападай, – кивнул Ливий.
Немного постояв на месте, враг спокойно двинулся к Ливию. «Что он планирует? Опять техника с сутью многорукости? Тогда почему одни нунчаки?», – думал Ливий, глядя на приближающегося противника.
От «монаха» Волк ожидал града быстрых ударов. Но вместо этого получил пусть и быструю, но одиночную атаку.
Один хлесткий удар нунчаками – и больше ничего. Вот только Ливий сразу понял, что дела плохи и встал в блок, закрывшись двумя руками. Нунчаки попали по ним, и защитная ярь содрогнулась под мощью удара. Раздался хруст.
«Он почти сломал мне обе руки!», – подумал Ливий, отскакивая назад. Двойник уже поспевал за ним, взмах нунчаками – и Волк шагнул в сторону, едва уйдя от удара.
«Удар Вселенной!».
Монашеская техника, объединяющая две Воли – Волю из области тела и Волю из области духа. Двойник применял Волю Нунчак – объединение Воли Дубины и Воли Кнута. Чтобы уравновесить их, «монах» пробудил две Воли из области духа.
«Только что это?».
Воля Тела сделала Ливия гораздо быстрее. Когда Волк хотел увернуться, что-то не дало ему этого сделать – и нунчаки огрели Ливия по голове.
«Воля Подавления!».
Ее Волк узнал, но вторая Воля оставалась загадкой. «Воля Пустоты? Точно нет. Покоя? Не похоже, судя по его улыбке… Улыбке?».
Одна из Воль области духа была почти неприменима в бою один на один – Воля Ликования. Ее обычно развивали правители, военачальники и главы школ, чтобы в трудный момент подбодрить подчиненных. Говорят, те, кто еще минуту назад хотели сдаться и убежать, смело бросались в бой – даже на верную гибель.
Поэтому Ливий и не думал о Воле Ликования. Но теперь было понятно: «монах» применяет именно ее. Может, она и не давала особой силы, кроме боевого оптимизма, который не давал даже усомниться в собственной победе, но Воля Ликования становилась тем вторым противовесом в Ударе Вселенной, делая атаки «монаха» такими сильными.
Ливий резко наклонился назад, и нунчаки просвистели над ним. Неожиданно давление духа заставило Волка замереть. Это был не только Уран, но и техника, которую Ливий не применял уже давно – Царство Спокойствия.
«Монашеские приемы», – подумал Волк. Царство Спокойствия давило силой духа на врага, не давая двигаться.
Воля Пустоты пробудилась. Силы Сатурна и Урана развеяли давление, и Волк смог встать, когда на его плечо рухнули нунчаки.
В этот раз кость сломалась, причем сразу в нескольких местах. Воля Тела вывела скорость Ливия на пик. Когда двойник попытался ударить еще раз, сместившись Шагами Предков за спину, Волк махнул рукой – и ладонь, пропитанная Волей Меча, отсекла кисть «монаху».
Все было кончено. В тот момент, когда ладонь с Волей Копья входила в сердце врага, «монах» улыбался. Он проиграл, но ушел без сожалений – как и полагалось тому, кто был так похож на монаха.
«Остался только мечник».
Ливий не знал, появятся ли новые враги. Но мечника он встретил первым – и сейчас здесь оставался только он. Конечно, двойник ждал, пока Ливий восстановится: много времени это не заняло.
На лице мечника появилось беспокойство, через которое проглядывался легкий страх. Двойник посмотрел в сторону и сказал:
– Будь осторожен.
«Что? Он предупреждает меня?», – удивился Ливий. Никаких дружеских отношений между ними не было и в помине. Если враг сказал такие слова, это могло значит только одно.
«Приближается тот, кому плевать на любые правила».
Из тумана вырвался враг. Его лицо было маской из ярости и желания убийства. Его руки бугрились мышцами. И новый враг выбрал не Ливия – он атаковал мечника.
«Что?», – только и успел подумать Волк.
Удар ладонью мечник встретил приемом Месяц Возвращается. Блок из Ночного Света не сработал, ведь атака оказалась слишком сильной – своим клинком двойник даже не сумел ее сдвинуть. В последний момент мечник смог сместить корпус, поэтому ладонь попала в бок, вспоров его и выставив напоказ внутренние органы.
«Почему он нападает на него?», – подумал Ливий, ничего не понимая.
Ногой мечник оттолкнулся от врага, чтобы увеличить дистанцию. Но противник не стал догонять его, вместо этого посмотрев на Ливия.
«Он безумен», – понял Волк.
До последнего Ливию не хотелось верить, что он столкнется с этим врагом. Даже двойник, положившийся на демонические искусства, не был так страшен. Стоило Волку увидеть лицо врага полностью, как по телу прокатилась дрожь. Это был страх – самый настоящий. И теперь Ливию было понятно, почему мечник предупредил его. Дело было не в правилах, а в страхе, ведь мечник боялся это существо так же, как боялся Ливий. А когда двое испытывают страх, они пытаются прижаться друг к другу.
«Это я, если бы позволил Юпитеру и Церере взять надо мной верх».
