Но что это? Рыбаки должны были увидеть и услышать его, а между тем челнок вдруг поспешно повернул назад и стал удаляться.
– Эй, эй, люди на челне! Я Юривака, в самом деле Юривака… Постойте, возьмите меня! Не чудище я, а живой человек.
Но напрасно кричал он!
Юривака оброс бородой до самых глаз, волосы у него висели длинными лохмами, платье изорвалось… Даже за человека не признали его рыбаки. Понял это Юривака и горько рассмеялся.
Так пробыл он на острове два долгих года. Но наконец всё же приняли его на какой-то корабль и доставили на родной берег.
А в этот самый день было там по случаю большого праздника устроено состязание по стрельбе из лука.
– А ну, кто из вас сумеет выстрелить из этого лука? Если есть такой силач, выходи! – громко потешался Каранака, показывая пальцем на огромный железный лук.
Думал он, что никто не откликнется на его зов, но вдруг выходит из толпы неторопливым шагом молодой Юривака. Никто не признал его, так он изменился.
– Ну что ж, незнакомец, попытай своё счастье! – усмехнулся Каранака. – Мы позабавимся!
Наложил Юривака на тетиву длинную-длинную стрелу и легко натянул лук. Громко завизжала в воздухе стрела, полетела так быстро, что глазом не уследишь, и вонзилась в самую середину меты…
А за ней вторая, третья… Одна стрела вонзается в другую.
– О, да ведь это сам Юривака!
– Смотрите, молодой Юривака!
– Юривака вернулся! – зашумели люди. Тут уж и братья-предатели поняли, что перед ними сам Юривака, но было поздно! Четвёртая стрела пробила грудь Каранака. Хотел было Мотомаса спастись бегством, но пятая стрела догнала его и пронзила насквозь.
Так пали от руки Юривака братья-предатели, а сам он поспешил туда, где сидела в темнице жена его Касуга-химэ. Растворились перед ней двери, и вышла она, радостная, на свободу.
И с тех пор в Девяти провинциях воцарились спокойствие и мир.
Случилось это в старину, в далёкую старину, много веков тому назад. В селении Акамагасэки76 был храм Амида77, где молились за упокой всех погибших из рода Тайра. Настоятель этого храма очень любил слушать одного слепого певца по имени Хоити. Нищий Хоити бродил по окрестным деревням и под звуки цитры пел о падении и гибели могучего рода Тайра, о великих битвах прошлого.
Настоятель приютил Хоити у себя в храме и стал заботиться о нём.
Однажды летом, под самый вечер, позвали настоятеля в дом одного из прихожан совершить заупокойную службу. Вместе с ним пошли и служки. Хоити остался в храме один.
Стояла душная жара, и слепцу не спалось. Сидя на веранде, он поджидал настоятеля.
Вдруг подул прохладный ветерок, и со стороны ворот послышались чьи-то тяжёлые шаги. Слепец прислушался. Наверно, это шёл воин: в лад шагам доспехи побрякивали. Воин остановился прямо перед слепцом и сказал:
– Я слуга одного высокого лица. Мой господин сейчас находится в Акамагасэки. Узнал он, что есть здесь хороший певец, умеющий играть на лютне. Он хочет послушать тебя. Идём же со мной немедля.
Слепцу показалось, что его влечёт какая-то неотвратимая сила. Не мог он отказаться и взял свою цитру, а воин повёл его куда-то за руку.
Короткое время шли они по дороге неизвестно куда, а потом поднялись по ступеням лестницы, такой высокой, словно вела она во дворец. Удивился Хоити, он ведь знал, что поблизости никакого дворца не было. Но вот слышит он: ввели его в залу, полную знатных людей; шуршат шёлка женских одежд, слышится вежливая речь придворных…
– Господин наш соизволил пожелать, чтоб исполнил ты сказ про битву Данноура. Начинай же! – прозвучал властный, сухой голос. Так могла говорить только самая знатная госпожа.
Повинуясь ей, Хоити заиграл на лютне и запел о гибельной битве. В зале всё затихло, не слышно было ни звука.
Но вот начал он сказ о том, как старая государыня Нии погрузилась в пучину моря вместе с юным императором Антоку.
При этих словах вдруг послышались неистовые стоны и леденящий душу плач. Певец замолк, но рыдания долго не утихали.
Наконец Хоити покинул дворец, удостоившись самых высоких похвал.
– Наш господин восхищён твоей игрой на лютне. Ещё шесть ночей подряд мы будем посылать за тобой. Смотри же, непременно приходи, но никому об этом ни слова! – приказал певцу тот же самый повелительный женский голос.
Хоити обещал молчать.
На следующую ночь опять пришёл за ним тот же воин и снова отвел слепца туда же, куда и прежде.
Снова Хоити начал сказ о гибели рода Тайра. И снова ещё громче прежнего раздались рыдания, возгласы: «О, горе нам, горе!», глухо зазвенело оружие… И раньше, бывало, люди плакали, слушая певца, но таких скорбных вздохов и стенаний он никогда ещё не слышал.
Незадолго до рассвета слуга отвёл его назад в храм.
