Катя перевела взгляд дальше, за стекло. Там, через дорогу, за окнами, похожими на витрины, сидели, стояли — толпились посетители «МакДоналдса». Девушка, серая мышка, сидела у самого окна, задумчиво глядя на дорогу. У нее были темные волосы, кое-как собранные в низкий хвост, лошадиная челка до бровей и очки, как у Гарри Поттера. Эта девушка была похожа на Катю полугодовалой давности, которая сидела там же, за тем же столиком, и смотрела в окна ресторана напротив. Катя помнила скатерти, которые выглядели хрустящими даже с такого расстояния. Помнила свечи. Помнила, какая осанка была у женщины, какими элегантными — движения. Теперь она сама превратилась в ту женщину, а ее место в «Макдональдсе» заняла другая девушка, другой «чудик».
Катя смотрела на незнакомку и думала, что жизнь похожа на рулетку. Ждешь чего-то, ставишь на цвет или — если рисковый или глупый — на число. Шарик мечется по ободу, и попадает на сектор, который невозможно предсказать. Ну, как можно было предсказать, что хозяином комнаты окажется Ян. Или что после вечеринки ее подберет именно Валера. Но как убедиться, что она выиграла? Кто знает критерии выигрыша и проигрыша в этой большой Игре?
Кате не нравились сюрпризы, из-за которых ей закрывали глаза — она казалась себе беспомощной. Не нравилось нащупывать носком сапога ступени, о которые она могла споткнуться. Не нравилось ожидать ямы или удара дверью в плечо. Не нравилось угадывать по звукам, куда ее ведут, даже если ее руку сжимала теплая ладонь Валеры.
— Катюша, ну что ты так напряглась! Расслабься! Сейчас метра три ровная дорога…
Катя по-прежнему делала медленные острожные шаги.
Она слышала далекие гудки машин, звон колокольни, шорох собственных шагов. Кто-то обгонял их. Кто-то говорил по телефону.
Потом были ступеньки. Шаги стали неслышными.
— Готова?
Валера снял с ее глаз повязку, и Катин взгляд уткнулся в серебристый «Гольф», сияющей в холодных солнечных лучах. Рядом парковались другие новенькие «Фольксвагены», но они казались тусклее.
— С днем рождения, Катюша! — Валера вложил ей в ладонь маленький гладкий ключ.
— Ты помнишь?.. — спросила она, не отводя взгляда от машины.
Это было слишком. Слишком… волшебно. Катя не раз слышала рассказы о таких подарках, но не думала, что когда-нибудь окажется на месте счастливой героини. Она будто сразу перешагнула несколько ступеней на лестнице, по которой так долго и упорно взбиралась.
— Первое января. Сложно не запомнить такую дату.
Валера подал знак, и словно из воздуха возник мужчина с букетом орхидей.
Катя все еще, не отрываясь, смотрела на машину.
— Ну, что скажешь? — Валера обнял ее.
— Я меня прав нет… — выдавила Катя, машинально принимая букет.
— Будут, Катюша, будут! — Валера сгреб ее в охапку и поцеловал. И этот поцелуй показался Кате слаще, чем все предыдущие.
* * *
Днем первого января Ян проснулся в подвале клуба с ощущением тяжелого похмелья — что в его ситуации, возможно, тоже считалось удачей. Он физически не мог о чем-либо думать.
Размотал завязанный вокруг шеи розовый боа. Кое-как оделся и, пошатываясь, вышел на улицу. Мороз, упавший после оттепели на голую землю, пощипывал нос. Спустя сотню метров, с трудом удерживая равновесие на льду, Ян осознал, что оставил в подвале саксофон. Вслед за этим вспыхнул какой-то неясный образ, связанный с Мартой, — и потух. Ян остановился на мосту, чтобы перевести дыхание, облокотился о перила. Внизу на серо-бурой земле редкими пятнами лежал снег, исполосанный железнодорожными путями.
Теперь Ян понял, почему нельзя долго смотреть в пропасть. Потому что тогда она становится живой, поет, извивается, заманивает. Пропасть просит твоего тепла, а взамен обещает найти выход из любой ситуации. Простой и быстрый.
Первого января. День рождения Кэт.
Ян достал из кармана куртки мобильный. До сих пор от нее не было ни одного звонка. Возможно, его никогда и не будет. Ян долго всматривался в дисплей, словно ожидал от него еще какой-то информации. Потом протянул руку над перилами — и разжал ладонь. Телефон черной рыбкой нырнул в серое пространство. Послышался далекий гулкий звук удара о землю.
Некоторое время Ян смотрел на неподвижную точку, недавно бывшую телефоном. Потом выпрямился.
Что держало его на этом мосту? Чья рука?
Ян сжал ладонями поручень и снова посмотрел туда, где разбился его телефон.
Раз — и все. Падение длилось секунды. Всего пару секунд даже для такого легкого предмета, как мобильник.
— Herr Woronzow!
Ян не сразу понял, что обращаются к нему. Здесь. На мосту.
Он медленно повернул голову.
Смешно скользя по льду, к нему спешила золотоволосая девушка. Судя по отсутствию акцента, немецкий, вероятно, был ее родным языком.
Рыжеволосая иностранка.
Здесь.
Сейчас.
— Ты что, издеваешься надо мной?! — потребовал Ян ответа у неба.
— Простите? Я не понимаю по-русски, — прокаркала золотоволосая дива.
