Столы, превращенные в заграждения, раскалывались надвое под топорами фанатиков. Бокалы летели на пол и разбивались, становясь покрытым винными пятнами ложем для мертвых тел. Иллюзорные оперные певцы продолжали блеять веселые мелодии, выступая фоном для воплей, призрачные тела мерцали, когда сквозь них проносились обезумевшие фанатики.
– ОНИ НА МНЕ, Я ЧУВСТВУЮ!
И я стала целью.
Ко мне, размахивая мачете размером с половину меня, ринулся сектант – здоровенный детина, украшенный дюжиной ран и плюющийся кровью изо рта. На его лице, измазанном алым, горела паника, он бежал прямо по телам.
– ИХ НОГИ ГОРЯТ! СНИМИТЕ ИХ С МЕНЯ! СНИМИТЕ! СНИМИ…
Фразу он не закончил.
Наверное, потому что остался без трахеи.
Пальцы Агне сжались вокруг горла детины, ее глаза сверкнули фиолетовым, в ушах зазвучала песнь Госпожи. Агне оторвала от пола обительщика, который бешено забил по ее руке клинком – на коже не оставалось ни следа, – и глянула на меня.
– Полагаю, вот что стряслось? – поинтересовалась она.
– Агась, – отозвалась я, раскрывая щит и подхватывая подвернувшийся топор.
– Хм. – Агне снова посмотрела на фанатика. – Ты была права.
Взмахнув запястьем, она швырнула обительщика лицом в пол. Череп детины раскололся с влажным треском, по полу заскользили ошметки белого и серого, смешиваясь с красным.
– Все это и правда долго объяснять.
Презрительно пнув мертвого фанатика в ребра, Агне отправила его в полет. Признаю, я впечатлилась – она разобралась с ним, даже не моргнув глазом.
А теперь, если она сумеет повторить то же самое примерно шесть сотен раз, мы, может, выберемся отсюда живыми.
– МЫ ПЕРЕРОЖДАЕМСЯ, БРАТЬЯ!
Наверное.
– В ОГНЕ И СТРАДАНИИ ОН С НАМИ!
Мой взгляд привлекла столешница вдали, на которой стоял еще один фанатик, буквально порубленный на куски, с хлещущей изо рта с каждым словом кровью. Несмотря на все раны, обительщик все равно выглядел гораздо лучше того несчастного пьяницы, чьей отрубленной головой размахивал, словно трофеем, продолжая горланить.
– ОН БЛИЗИТСЯ! РАЗВЕ НЕ ЧУЕТЕ? ЧУЕТЕ…
Остальное я не расслышала. В следующий миг мой слух затопила бессловесная, неблагозвучная симфония. Зал заполнила песнь Госпожи Негоциант.
И пробудилась жуткая мощь.
Воздух позади фанатика замерцал – будто ночь набрала полную грудь и задержала дыхание. А потом из пустоты шагнула она. Невысокая, стройная, словно клинок, с нацеленным в глотку обительщика аметистовым взглядом, холодным и острым.
Но и близко не таким холодным, как ее меч.
Фанатик повернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как меч Веллайн – или, если точнее, расплывчатый силуэт, которым он был, – словно призрак проходил сквозь его шею. Даже успел вскинуть оружие, прежде чем его тело содрогнулось и замерло. На шее возникла тонкая алая линия. Фанатик еще раз пошатнулся. А потом его голова упала с плеч и покатилась по полу.
Веллайн едва на это глянула. Она мгновенно переметнула внимание на кишащую внизу рукопашную.
– Вывести гражданских! – крикнула Веллайн. – Те, кто с магией, защищать тех, кто без! Сегодня не умрет ни один имперец!
Она вскинула клинок, фиолетовый, обагренный кровью, и гаркнула:
– ОНТОРИ ТУН ВАТАЛА!
На алых крыльях мы летим.
Имперский боевой клич. Старейший. Первый.
В ответ песнь хлынула сотней голосов.
Воздух взорвался буйством льда и пламени, молний и полетов, сверкающей стали, расцветающих порталов, взметающихся тел. Потрясение сменилось яростью, гости-маги бросились в атаку против напавших.
Мастера жара и стужи вступили в битву, изливая из ладоней огонь и лед, выкашивая ряды фанатиков. Дверники открывали осадникам порталы, сквозь которые те обрушивались на спины врага. Мастера щита выставляли барьеры, сдерживая натиск. Над всем этим носилась Шеназар – ее легкое одеяние уже превратилось в лоскуты, – хохоча со страстью небесника, то и дело ныряя в гущу и вырезая обительщиков.
Такое буйство магических сил сломило бы даже самый матерый революционный отряд. Черт, даже фанатики бы, наверное, подумали дважды.
– ДАЙ ОТВЕДАТЬ ТВОЙ ГРЕХ!
Ну, знаешь, если бы они не съехали с катушек от наркоты.
Краем глаза я заметила, что ко мне ринулся очередной обительщик. Я рывком развернулась, вскинула щит. Фанатик врубился в него грудью, даже не заметив, и замахал мечом в попытке до меня добраться.
Я зарычала, толкнула его назад. Он попятился, шатаясь, а потом снова прыгнул – и получил топором, который я воткнула ему в череп. Обительщик рухнул, лезвие накрепко засело в трупе.
Ну, и так сойдет, подумала я, подбирая его оружие. Мечи всегда казались мне более традиционными.
Кто-то схватил меня за плечо. Я опять развернулась, и новообретенный клинок врубился в ребра.
Агне опустила взгляд на дыру, которую я проделала в ее красивом платье, и нахмурилась.
– Мне, знаешь ли, его не выдавали. Я захватила его из дома.
– Потом отплачу, – буркнула я, поворачиваясь лицом к бойне. – При условии, что мы выберемся живыми.
– По-моему, у нас все неплохо.
