Впервые я увидела его, когда находилась там, где не следовало – ни в тот момент, ни в любой другой. Закончила то, чего от меня совсем не ждали. Если бы меня поймали, неважно, с пропуском от шотландца или без, тем более что был он коротким, как сон раба («Разрешаю Мариам Грейс пойти и вернуться. Маккалох»), могли бы выпороть или чего похуже. Нэш продал меня, потому что ему потребовались деньги, а люди, по его словам, считали меня ведьмой и больной на всю голову. Третью причину он не назвал, потому как только подозревал, что я помогаю беглым. А доказать не мог. А я помогала. И вообще, именно такой и была. И остаюсь, благодаря Долли Рейес.
Я довольно долго прожила в доме Маккалоха, прежде чем Долли убедилась, что мне можно доверять. Меня вызвали принять роды на отдаленной ферме, и я, направляясь к дороге, прошла мимо аккуратно побеленного дома Маккалоха. Было еще светло, так что, если уговорить кучера мистера Джозефа, он привезет меня в фургоне обратно еще до наступления темноты.
– Мариам!
Я обернулась: в дверях кухни Долли махала мне рукой.
– Погодь минутку, ладно? Ева просила меня послать ее хозяйке немного моего меда, а тебе ведь ничего не стоит прихватить с собой посылочку.
Я кивнула и направилась к ней. Даже потратив четверть часа на болтовню с Долли – а говоруньей она была знатной, – я все равно добралась бы до дома Джозефа засветло.
Долли выложила на стол мед и полдюжины яиц и принялась, не закрывая рта, заворачивать их в коричневую бумагу.
– …А то ее куры плохо несутся… – бормотала она, говоря больше сама с собой, чем со мной. Ее маленькие ручки быстро двигались, раскладывая дары в корзине. – Ты ведь за ребенком Сьюзи собираешься?
Я кивнула.
– Угу, у нее еще утром началось. Роды первые, так что будут небыстрыми.
– А как там миз Бердетт, все болеет? – поинтересовалась Долли. – Дитя-то сможет выносить аль нет?
Я покачала головой и попыталась думать о той женщине хорошо: она была малорослой и вечно болела. Шесть родов за шесть лет, выжили трое детишек, но один очень плохо рос и постоянно кашлял. Теперь женщина была снова беременна, и мне хотелось наворожить ей удачи и здорового малыша, поскольку я сильно сомневалась, что маленький Амос увидит свой второй день рождения. Следующему ребенку, девочке, было всего четыре месяца. Но по тому, как она извергала назад съеденное и худела, похоже, ей тоже недолго осталось, о чем я и сказала Долли.
Она вздохнула.
– Вот обида-то. Сама она ведь славная женщина, да вот пошла не за того мужика. Роджер-то Бердетт – сущий дьявол. Ты ведь поедешь вдоль утеса как раз около водопада Падающий Родник, верно? По реке Раппахонник?
Я отрицательно покачала головой, укладывая завернутые мед и яйца в корзину.
– Нет, этот путь длиннее.
– Вот и езжай длинным путем. Мне нужно, чтобы ты оставила там вот эту корзину, – и она показала какую.
Странно, чего это я ее не заметила? Я пожала плечами. Водопад недалеко, почему бы не заглянуть.
– У Маккалоха кто-нибудь работает на этом утесе? – Шотландцу принадлежала земля на северной стороне, и к ней примыкали задние участки его фермы. Время от времени он отправлял туда людей на лесозаготовки.
Долли улыбнулась.
– Нет. Это у меня бродяги в Индейской пещере.
Я осторожно вдруг задрожавшей рукой поставила банку в корзину. И уставилась на нее. Долли не отвела взгляд, темные глаза не сморгнули, а подбородок задрался вверх, словно бросая мне вызов.
– Беглецы, – сказала я, понизив голос и оглядываясь через плечо. – Ты же о беглецах говоришь.
Улыбка Долли стала шире.
– Верно. Да не волнуйся, хозяина здесь нет. Уехал в Роанок по делам.
Я посмотрела на нее, мои глаза спрашивали прежде, чем губы проговорили.
– Почему ты считаешь меня способной на такое? На смертельный риск?
Глядя в темные глаза Долли, я вспоминала Мари Катрин. Она смотрела так, словно знала, что я скажу, еще до того, как я открывала рот. Долли снова улыбнулась, но когда заговорила, тон ее был мрачным.
– Я тебе доверяю. К тому же у тебя есть пропуск. Люди привыкли видеть, как ты ходишь то туда, то сюда. И тебе, как никому другому здесь, известно, что значит быть свободным. – Она замолчала, видимо, решила, как и Маккалох, не тратить слова – все нужное сказано.
– Как ты… с чего у тебя… все это началось? – спросила я. Прежде… Когда я жила на ферме Нэша, люди приходили ко мне сами, ни с того ни с сего. Я-то никогда не чувствовала, что они появятся, и не знала откуда, если только они не сообщали сами, от чего я их отговаривала. Они просто заходили в мою хижину. И я их кормила, лечила царапины, раны или порезы, а потом они исчезали. Как дым от угасающего костра. Но я никогда не была частью никакой «цепочки» или «плана» и знала это. Люди сами распоряжались собой.
Долли медленно покачала головой, завернула полбуханки хлеба и положила ее на дно второй корзины.
– Лучше тебе этого не знать, Мариам.
– Я ведь запросто могу донести шотландцу. – Чего я, конечно, никогда бы не сделала.
Долли фыркнула.
