Вулеев, не стесняясь присутствия хозяина, узурпировал директорское кресло.
– Фиончик тут за тебя здорово поработал, – сообщил Вулеев.
– Что он наделал? – спросил Флеров.
– Он спас твой безнадежный купол, но это не главное. Ему твой отец разрешил самому подобрать себе секретаршу! То, о чем ты мечтал всю свою сознательную трудовую жизнь, свершилось!
– Интересные события произошли в мое отсутствие. А я смотрю, в разгар рабочего дня место секретаря пустует. А это, признаюсь, произошло впервые за многие годы нашей совместной работы, – сказал Флеров.
В кабинет вошла Елена Владимировна. Она выглядела плохо. Лицо ее потемнело, исчезла былая легкость в движении. Казалось, что она постарела лет на десять. Секретарша, не смотря по сторонам, подошла к столу и положила на край лист бумаги. Не задерживаясь, она развернулась и, опустив голову, пошла назад к двери.
– Что это? – спросил Флеров.
– Это заявление об уходе, – тихо ответила она и повернулась к Сергею лицом. Их взгляды встретились. Флеров увидел на лице Елены Владимировны, вокруг глаз, темные круги, свидетельствующие о прошедшей бессонной ночи. Он отчетливо почувствовал безысходность в ее потухшем взоре.
– Что-то случилось? – спросил Сергей.
– Нет, вернее, да, вы же сами все понимаете.
Флеров встал из-за журнального столика, прошелся несколько раз по комнате, а затем подошел к своему столу. Олег потихоньку выскользнул с занимаемого не по праву кресла и, усевшись рядом с Яной, затих. Флеров медленно сел в свое кресло. Секретарша стояла посреди кабинета, как школьница перед директором школы.
– Елена Владимировна, вы давно со мной работаете, – спокойно сказал он и после непродолжительной паузы продолжил: – У меня по работе к вам замечаний нет. Я хотел бы, чтобы вы остались.
В кабинете воцарилась полная тишина. Олег и Яна замерли в изумлении. Елена Владимировна растерялась. Она начала лихорадочно поправлять руками прическу, шарф на шее, что-то бормоча себе под нос. Вдруг слезы хлынули из глаз растроганной женщины.
– Спасибо! Спасибо, Сергей Евгеньевич, – благодарила она.
– Надеюсь, вы меня больше не оставите один на один с факсами? – по-доброму сказал Флеров.
Секретарша ответила нежной улыбкой, просиявшей на ее лице сквозь слезы.
Яна вскочила со своего кресла, подошла к ней и, по-дружески обняв, повела в приемную:
– Идемте, я вам сделаю чаю…
Вулеев не проронил ни слова. Помолчав еще минуту, он пожал плечами и сказал:
– Кажется, мы тебя теряем.
– Что ты имеешь в виду?
– Я в том смысле, что мир потерял еще одного плейбоя, но зато приобрел сентиментального джентльмена.
Флеров встал из-за стола и в задумчивости прошелся по комнате. Вулеев не сводил с него глаз.
– Олег, скажи, благородство – это талант?
– Нет, успокойся, благородство – это жизненная потребность хороших людей. Скорее всего, это обуза, и в подарок этим не награждают, – ответил он.
– Ты сказал так, как будто это из ряда венерических болезней.
– Смешно, но мне приятен твой поступок с Еленой Прекрасной. Я тобой горжусь! – искренне сказал Олег.
Флеров подошел к Вулееву. Тот встал с кресла, оказавшись с Сергеем лицом к лицу. В порыве чувств Сергей обнял своего друга и прижал к своей груди:
– Олежа, хорошо, что у меня есть такой друг, как ты, которому я смог все рассказать, и который меня понимает с полуслова. Яна и ты – мои самые лучшие подарки от жизни.
В кабинет, порхая, влетела Яна. От нее невозможно было отвести взгляд, так она была красива. Она сияла от счастья.
– А… Яна, ты как раз кстати, – сказал Вулеев, закончив с трогательными обниманиями. – Здесь группа мужчин с Земли интересуется своим кровно заработанным подарком. Можно ли им легко намекнуть, где копать, чтобы быстрее его откопать?
– Молодые люди, вы так нетерпеливы. Нужно пробовать. Просто везде себя пробовать…
– Яночка, к сожалению, на Земле своя специфика откапывания и закапывания способностей. Ежедневно сотни тысяч людей, прожив отпущенный им срок, умирают в безвестности, так и не откопав свой талант. И одновременно столько же людей рождаются, чтобы снова приняться за этот бесполезный труд. Эти процессы происходили и продолжают происходить непрерывно тысячелетие за тысячелетием. Но, к сожалению, у нас нет возможности ждать столько времени, – сказал Вулеев.
– Ну, хорошо, хорошо, – согласилась Яна, – я скажу только то, что вижу. Я вижу перо!
– Перо? – воскликнул Вулеев. – Я всё понял! Перо – это птица, а птица – это самолет. Он должен летать на современном сверхзвуковом самолете! Из него должен получиться суперлетчик, легко выдерживающий перегрузки в «10 же».
Яна села в кресло и, улыбаясь, смотрела на Олега.
– Точно! Именно «10 же» и не меньше! – произнесла она шутливо.
– Нет! – сам себя поправил Вулеев. – Птица – это далеко не самолет! Все будет гораздо проще. Он будет разводить собственно самих птиц и станет директором птицефабрики. Сергей будет так успешен, что даже птичий грипп ему будет нипочем. Представляешь, Флеров – лучший директор птицефабрики всех времен и народов.
– Точно! Всех времен и народов! – улыбаясь, поддержала Яна.
