Десятая сила (ЛП) полностью

Калвин и остальные переглянулись

— Это не так, — сказал Дэрроу. — Мы были в городе всего два года назад. Он заброшен и разрушен, но еще стоит.

Брайали сморщилась.

Я не знала этого. Может, Затерянный город — семя этих бед, и оттуда яд разошелся по землям. Может, его стоит уничтожить, а потом попробовать исцелить Тремарис.

— Мы идем в Спарет, — сказал Дэрроу. — Как и Самис…

— Погоди-ка! — перебил Тонно. — Мы не идем в Спарет, так ведь?

Дэрроу нахмурился.

— Почему?

— Почему? — рявкнул Тонно. — Древесный народ хочет воевать с Антарисом! Мы должны остановить их!

— Там Мика, — слабым голосом сказал Траут.

— Да, и не только это. Мы не знаем, что задумал Самис, — Тонно хмуро оглядел круг, будто бросая вызов поспорить с ним. — Но этот бой — настоящая опасность. И мы можем повлиять. Должны. Обязаны!

— Нет, Тонно! — закричала Калвин. — Мы должны идти в Спарет! Колесо…

Дэрроу утомленно сказал:

— Что бы он ни затевал, Самис для Тремариса куда опаснее группы Древесных людей с острыми копьями.

Траут покачал головой.

— Тонно прав. Мы даже не знаем, поможет ли соединение Колеса. Но мы можем вернуться в Антарис за две недели, а то и быстрее, если повезет с погодой. Я знаю про оружие и защиту. Я могу помочь.

Брайали с одобрением посмотрела на него.

Мы пришли сюда в поисках ответов. Нам послали вас. Вы поможете нам остановить войну.

Калвин вскочила на ноги.

— Если бы я могла, я бы вернулась в Антарис — я не меньше вас хочу остановить их! Но все зависит от Колеса, я это знаю! Я пойду в Спарет, даже если я пойду одна!

Ты не пойдешь одна, сестра, — тихо сказал Халасаа. — Я пойду с тобой.

— И я, — сказал Дэрроу. — Хотя сейчас я скорее обуза, чем помощь.

Это не так, — сказала ему Калвин, и он криво улыбнулся.

Траут растерянно оглядел круг.

— Так мы все-таки разделимся? А Кила? И как вы справитесь без Горна?

Не спешите, — Брайали встала, маленькая, но величавая фигурка в длинном серо-белом плаще из шкурок. — Ешьте, общайтесь, спите. О решении сообщите утром.

Калвин не хотела болтать. Она приняла решение, в ней кипела энергия. Пока остальные спорили у костра, она пошла по лесу среди синих теней. Было приятно устойчиво ступать по земле. Жуткое онемение пропало, и пришла буря эмоций: надежда и отчаяние, ярость и радость, и они сплетались, а у нее кружилась голова. Ее мысли путались, поющие огни Узла вод будто пульсировали в ее венах, и она боялась, что больше не уснет.

С наступлением ночи взошли луны, снег засверкал серебром, а Калвин вернулась к пещере. Древесный народ готовил ужин — овощные пироги и ароматный бульон из сушеных трав.

— Сядь, Калвин, поешь, — Дэрроу смотрел на нее с тревогой.

— Нет, я не голодна… Я хочу проведать Килу.

Девушка, что раньше была Третьей принцессой Меритуроса, мирно спала под шкурами, ее щеки были розовыми, золотые волосы завились возле ее горла.

В голове Калвин прозвучал голос Брайали:

Вы с ней теперь связаны. Вы переродились в Узле вод. Вы теперь сестры.

— Не такую сестру я бы хотела, — сказала Калвин и подумала с вспышкой тоски: «Я бы выбрала Мику!». Она скажет ей это, как только увидит снова.

Калвин пила горячий бульон, и запах трав пел в ее носу, плясал на языке. Может, суп тоже был на целебной воде из пещеры. Она прислонилась к стене пещеры. На поверхности были нарисованы фигурки, но выцветшие.

Брайали проследила за ее взглядом.

В старые дни тут проводили великие танцы. Но не теперь, — старушка коснулась головы Калвин на миг и пошла прочь. — Постарайся отдохнуть, дитя.

Калвин не надеялась на сон, но завернулась в шкуру и попыталась успокоить кипящий разум упражнениями дыхания из Антариса.

— Можно? — спросил у нее Дэрроу с вежливостью незнакомца. Он сел, стараясь не задевать ее даже краем одеяла. Его лицо было бледным, он закрыл глаза и прислонился к стене.

Калвин выпалила:

— Дэрроу, позволь мне исцелить тебя! Я сейчас сильна, я не пострадаю! Снежная болезнь не вредит Халасаа. Может, она не заденет и меня.

— Но Халасаа — не поющий, — терпеливо сказал Дэрроу. — Нет, Калвин. Мы не можем так рисковать, — он коснулся кончиком пальца деревянного сокола на ее шее. — Это не только ради тебя, но и ради всего Тремариса. Ты могла утонуть сегодня, но не утонула. Воды спасли тебя. Если тебе суждено быть Поющей все песни — а такое возможно, Калвин, признай это — то ты слишком ценна для судьбы мира.

Полгода назад Калвин принялась бы спорить, что не была Поющей все песни, не хотела этого. Но теперь она тихо сказала:

— Я не смогу быть Поющей все песни. Без Горна чары огня утеряны навеки.