Можно позвонить 911. Сообщить о пожаре, ограблении, катастрофе и убийстве, вместе взятых. Убийство произойдет позже, когда фараоны выяснят, что он создал им столько головной боли всего-навсего из-за того, что, по их мнению, как-то заперся в подвале. А если поведать им всю правду, тут и без адвоката ясно, что на него навесят все преступления, которые эти злодеи как раз совершали. Да и у него у самого рыльце в пушку.
Если вызвать фараонов, в лучшем случае предстоит промедление на много месяцев, пока его будут держать в Нью-Йорке. Расследуя дело, его могут обвинить в преступлении. Черт, а ведь он может оказаться и в самом деле повинным в том или ином преступлении. Надо следить за каждым своим шагом, а то все кончится тюрьмой. И как же тогда поездка в Париж, гонорар, traspaso?
И тут Хоба осенило. Повинуясь импульсу, он метнулся к телефону и выстучал серию цифр. Если он что-то и знает, то код автоматической связи с Ибицей. Наконец на том конце мужской голос произнес:
– «Эль Кабальо Негро», говорит Сэнди.
– Это Хоб Дракониан.
– Хоб, ты даешь! Очень мило! Ты знаешь, что сейчас пять утра?
– Так чего ж ты до сих пор там?
– Семейство Мозли сняло бар для частного приема, тут полгорода собралось.
Хоб мысленно увидел Сэнди – высокого, ужасно тощего ирландца с длинным носом и лучшей коллекцией свитеров на всех Балеарских островах.
– Мне вроде как некогда, – проговорил Хоб. – Гарри Хэма там, случаем, нет?
– Дай-ка огляжусь. – Из трубки доносился рев кассетного магнитофона Сэнди и многоязычный шелест бесед у стойки. Хоб вообразил заведение. Двухэтажное побеленное здание. Снаружи вывеска: «Эль Кабальо Негро» на черных двустворчатых дверях. За порогом надо спуститься на две ступеньки. Посреди помещения большая колонна, делящая бар на две неравные части. Справа лестница, ведущая в квартиру Сэнди – две комнаты с кафельными стенами и ванная. Внизу справа стойка, за ней ряды бутылок. Тут и там раскиданы ротанговые и плетеные стулья, низкие лакированные столики. На стенах фотографии друзей, сейчас по большей части разъехавшихся. Хобу захотелось оказаться там, на одном из хлипких табуретов у стойки, с бокалом коки в руке, битком набитым льдом, болтая с какой-нибудь английской пташкой, находящей этот маленький островок невыразимо диковинным и чудесным.
– Хоб? – снова послышался голос Сэнди. – Его тут нет. Оставишь записку?
Хоб попытался мысленно сформулировать. «Меня держат пленником в подвале какого-то жуткого здания в Нью-Йорке». Скажи он что-нибудь эдакое, и Сэнди сочтет слова шуткой.
– Скажи Гарри, что у меня есть большущие деньги для него. Только чтобы получить их, он должен проделать нечто сверхбыстрое.
– Ладно, Хоб, понял. – Крупными новостями Сэнди не смутишь.
– А нет ли кого поблизости, кто может найти Гарри?
– Дай-ка посмотрю… Хвостатый Чарли тут.
– Он трезв?
– Не особо.
– А кто еще там есть?
– Эдди Банс, и довольно трезвый. Мойра как раз заходит. Минуточку, легок на помине…
Затем в трубке зарокотал хриплый говор Джерси-сити.
– Хоб? Это ты?
– Гарри, я должен тебе кое-что сказать.
– Ты должен мне кое-что сказать? Это я должен тебе кое-что сказать. Я увольняюсь.
– Гарри, в чем дело?
– Так вести детективное агентство не годится. Так не годится вести даже психушку, на которую твои операции смахивают все больше и больше. Какого черта ты болтаешься в Нью-Йорке? Дело надо делать. Когда ты подговорил меня на свой план…
– Гарри, – перебил Хоб, – я с удовольствием выслушаю все до конца, но как-нибудь в другой раз. Прямо сейчас мне надо сказать тебе две вещи. Слушаешь?
– Хоб, возвращайся. У меня есть кое-что важное для нас. Когда ты сможешь вернуться?
– Гарри, может так сложиться, что вообще никогда. В таком случае детективное агентство «Альтернатива» – твое. Бумаги ты найдешь в коробке из-под конфет на письменном столе у меня на фазенде. Надеюсь, ты позаботишься о Найджеле и Жан-Клоде.
– Хватит пороть горячку. Куда ты вляпался?
– Трудновато объяснить. Начал с того, что пытался найти одну особу, рассказать ей о работе и посадить в самолет.
– Пока что довольно прямолинейно, – отметил Гарри.
– Я везу на Ибицу кое-какие деньги, чтобы наше агентство могло стронуться с места.
– Отлично. Там почему же ты еще не здесь?
– Я как раз к этому подхожу. Меня держат в плену на складе в Нью-Йорке, на Рид-стрит, 232А. Усек?
– Ты не шутишь, Хоб? Скажи такое кто другой, я бы решил, что это шутка, но ты…
– Да не шучу я, положа руку на сердце. Мне надо говорить быстро, Гарри. Меня оставили в этой комнате с действующим телефоном, но я не знаю, много ли у меня времени в запасе до их возвращения.
– И что они сделают, когда вернутся?
– Если повезет, просто изобьют так, что я останусь калекой на всю жизнь. Конечно, может статься, что мне не удастся отделаться настолько легко.
– А что ты им сделал?
– Говорят, что я украл у них на миллион долларов товара.
– Так верни.
– Все чуточку сложнее. Поверь, если бы имелся какой-то способ возместить, я бы ухватился за него обеими руками. Но у меня в руках его нет.
– А что у тебя в руках?
– Этот телефон. Больше ничего.
– Хоб, это происходит на самом деле, а?
