– Мы полагаем, что груз будет доставлен мистеру Максу Розену. Это агент по моделям, в настоящее время прибывший в Париж по делу. У нас уже есть пара зацепок по делу мистера Розена. Он оплачивает перелет этих двоих из собственного кармана. Они отправляются из его апартаментов. Хотя у нас нет прямых улик, я уверен, что мистер Розен собирается организовать сбыт наркотиков.
– Возможно, вы правы, – согласился Фошон. – Этим делом определенно стоит заняться.
– Да, но скажите-ка мне вот что, старший инспектор. Вы можете пропустить этих людей через таможню, а потом сесть им на хвост, чтобы мы знали, куда они отправились из аэропорта?
– А когда мы доберемся до источника, когда они вручат подразумеваемый кокаин мистеру Розену – или кому-то еще, – тогда-то арестовывать?
– Нет, я только хочу, чтобы вы проследили за ними, узнали, кому они доставят груз. Я хочу сам взять их с поличным. Я разрабатываю это дело уже почти два года.
– Понимаю ваши чувства, – промолвил Фошон. – С радостью встречу вас по приезде. Вы еще не бывали в Париже? У вас есть адрес полицейского управления? Хорошо. Скажите мне номер рейса и фамилии.
– «Эр Франс», рейс триста сорок два, прибывает послезавтра в двадцать два тридцать.
Фошон нацарапал цифры в блокноте.
– И фамилии.
– Аврора Санчес. И мужчина – Хоб Дракониан.
– Прошу прощения? – приподнял бровь Фошон.
– Дракониан. Продиктовать по буквам?
– Нет нужды, – отозвался Фошон. – Я прекрасно знаю, как это пишется.
Позже, сидя в одиночестве за письменным столом, Фошон гадал, с чего это Хоб взялся за такое дело. Инспектору казалось, что при предыдущем знакомстве с Хобом по поводу пропавших виндсерферов у него сложилось довольно четкое представление о его характере. Пусть он человек нескладный, но ни в коем случае не преступник.
Чем больше Фошон об этом раздумывал, тем сильнее тревожился. Этот бестолковый американец пришелся ему по душе. В характере Хоба угадывается простодушие, которое не могут скрыть никакие потуги казаться крутым парнем. Так что же стряслось?
Поломав голову еще пару минут, Фошон решил попытаться выяснить, что к чему. Позвонил другу и деловому партнеру Хоба Найджелу Уитону и попросил заглянуть в полицейское управление для беседы. Найджел с непревзойденным апломбом заявил, что будет польщен.
Найджел явился через полчаса, одетый в старый, но очень изысканно скроенный костюм от одного из знаменитых британских мужских модельеров. Борода его была недавно причесана, а буйные золотисто-рыжие кудри кое-как приглажены. Войдя, Найджел уселся на деревянный стул с прямой спинкой лицом к столу Фошона.
– Кофе? – предложил инспектор и, не дожидаясь ответа, надавил на кнопку звонка. Как только новичок Сосьер просунул голову в дверь, Фошон отправил его в ближайший ресторанчик за кофе и круассанами.
– Это будет славно, – одобрил Найджел. – Вы недурно выглядите, инспектор.
– Внешность обманчива. Недавно у меня был… как вы это называете? – Фошон указал на живот. – Une crise de foie.[98]
– Печень болела, – подсказал Найджел. – Знаменитая французская печень.
– Да. Точно.
– Прискорбно слышать. Могу ли я вам чем-то помочь, инспектор?
– О, нет-нет! Просто время от времени у меня возникает желание поболтать с друзьями. Скажите-ка, Найджел, вы в последнее время не поддерживали связь с Хобом?
– Говорил с ним всего пару часов назад. Он сегодня возвращается в Париж, как вам, конечно, уже известно.
Фошон кивнул.
– У него все в порядке? Нет ли у него в последние дни каких-то особых забот?
Поглядев на него, Найджел мысленно опробовал несколько ложных версий и в конце концов решил сказать правду. Судя по всему, инспектору и так уже все известно.
– У Хоба имеется недвижимость на Ибице, как там говорят, фазенда. Дом и несколько гектаров земли. Внезапно выяснилось, что срок уплаты по закладной вот-вот настанет. Хоб пытается раздобыть деньги, чтобы оплатить ее.
– Ему что, поставили какой-то крайний срок?
– Боюсь, весьма строгий. Пятнадцатое июля.
– А если Хоб не достанет денег?
– Тогда он неизбежно лишится дома.
– А она много для него значит, эта фазенда?
– Боюсь, что так.
– Но почему? – поинтересовался Фошон. – Насколько я понимаю, Ибица – всего лишь дешевая курортная зона. Этакий грошовый Майами-Бич в Европе, n'est-ce pas?
– Весьма вероятно, инспектор, – согласился Найджел. – Однако для некоторых, особенно из числа перебравшихся туда в шестидесятые годы, Ибица представляет собой нечто совершенно иное.
– Иное? Что же?
– Для многих она олицетворяет ритуал обращения.
– Пожалуйста, растолкуйте мне, что такое ритуал обращения.
Поразмыслив пару секунд, Найджел поведал:
– В англосаксонских странах всякому известно, для чего компания мужчин собирается вместе и целый вечер колотит в барабаны. Это как бы ритуал обращения. Они хотят принадлежать к некой общности.
Как и многие англосаксонские обычаи, эта традиция показалась Фошону почти непостижимой, но он все равно кивнул.
