— Извини меня, но я забыл получить в аптеке твое снотворное по рецепту. Ольга грациозно встала с пола, взяла сигарету со столика и закурила. Она глубоко затянулась, выпустила к потолку облако дыма и спросила:
— Марчелло, почему ты все время забываешь выполнять мои просьбы? Вчера ты проходил мимо аптеки. Поллетти наморщил лоб. Он всегда восхищался способностью Ольги выходить из самой неловкой ситуации без малейшего смущения. "...а в соревнованиях специальных бронированных автомобилей "Астон-Мартин Вулкан-5" первым добился исключительно точного и поразительно удачного попадания в фаворита состязаний "Мерседес-Бенц Мертвая Голова-32"". Ольга подошла к вазе с искусственными розами и несколькими легкими умелыми движениями создала отвратительную композицию из цветов. Она почти все делала с блеском, несмотря на то, что делала почти все не так, как следует.
— Марчелло, — ее голос звучал игриво и небрежно, как всякий раз, когда Ольга начинала говорить о самых серьезных проблемах, — почему бы нам не пожениться? Это было бы так хорошо, честное слово, Марчелло, очень хорошо.
— Я женат, — ответил Поллетти.
— Но если бы ты не был женат?
— Тогда мы смогли бы рассмотреть этот вопрос с более реалистической точки зрения, — заметил Поллетти с осторожностью, приобретенной за двенадцать лет, прожитых с одной и той же любовницей. Ольга печально улыбнулась и стала подниматься по лестнице, ведущей на террасу. На верхних ступенях она остановилась.
— У меня создалось впечатление, что ты больше не женат. Ведь ты уже получил извещение о расторжении брака, правда, Марчелло?
— К сожалению, не получил, — ответил Поллетти серьезным, честным и мужественным тоном, к которому прибегал, когда требовалось очень правдоподобно солгать. — В таких вещах нельзя торопить власти. Да и вообще брак могут не расторгнуть.
— Но его уже расторгли! Признайся. Марчелло отвернулся и принялся играть со своей маленькой электронной обезьянкой. Она напоминала ему его самого. На телевизионном экране демонстрировали третий круг состязаний на выбывание в групповых рукопашных схватках: по шесть человек с рапирами и в кожаных доспехах с каждой стороны. Испанцы, по-видимому, одерживали верх над немцами. Ольга поднялась еще на одну ступеньку и подошла к тяжелой терракотовой вазе, которую поставила здесь накануне. Вид этой вазы и лежавшего на тахте Поллетти почему-то привел ее в ярость.
— Скотина! Свинья! Буйвол! — закричала она, схватила вазу и швырнула вниз. Поллетти даже не пошевелился. Ваза пролетела в дюйме-двух от его головы и разбилась. Бедняжка всегда промахивалась. Ей не везло: с попаданием в цель, с преданной любовью, мужьями, свиданиями, встречами со своим психоаналитиком — ей не везло всегда. Доктор Хоффгауэр сказал ей, что она является ярко выраженной мазохисткой, пытающейся компенсировать стремление к самоуничтожению псевдоспонтанными садистскими действиями, которые, разумеется, никогда не осуществляются благодаря ее явно выраженной жажде смерти. Это очень плохо. Однако, напомнил доктор, Поллетти находится в еще худшем положении, поскольку его жажда смерти не смягчается, по-видимому, импульсами садизма, помогающими удержать ее в разумных рамках. "Международный час Охоты" закончился, и таймер выключил телевизор. Поллетти, спокойный обладатель ничем не ограниченной гипотетической жажды смерти, встал, смахнул с головы терракотовую пыль и пошел к двери.
— Куда ты собрался? — строго спросила Ольга.
— Подышу свежим воздухом, — ответил Поллетти.
— Тогда возьми меня с собой.
— Не могу. Я иду в клуб охотников. Туда пускают только зарегистрированных охотников или жертв.
— Туда можно заходить всем!
— Только не в зал номер один, он лишь для членов клуба, — возразил Поллетти, — а я направляюсь именно туда.
— Но ведь ты только что заявил, что хочешь подышать свежим воздухом.
— Совершенно верно. После того, как подышу свежим воздухом, я пойду в клуб.
— Свинья! — крикнула Ольга.
— Час! — ответил Поллетти и вышел на улицу.
— Передвижная камера один вызывает Центральную. Вы слышите меня. Центральная, вы слышите меня? Прием.
— Слышу вас хорошо, — ответил Мартин. Это он был Центральной. Едва ли не первое, что они сделали после прибытия в Рим, — организовали командный пункт. Ему всегда хотелось этого — иметь командный пункт, в котором он будет главным под кодовым наименованием "Центральная". И вот он осуществил свою мечту: в его распоряжении находилось радио- и телевизионное оборудование стоимостью в четверть миллиона долларов, размещенное в углу бального зала Борджиа. Он сидел среди этого оборудования с микрофоном в одной руке и сигаретой в другой, с наушниками на голове и был очень доволен.
— Докладывает передвижная камера два. Но мне не о чем докладывать.
