Их связали случай и игра…Десять желаний, которые надо выполнить, чтобы получить приз.Но сама игра между провинциальной девушкой и фартовым парнем становится важнее приза. Ведь каждое желание – это шаг над пропастью…Книга с неожиданными поворотами сюжета и непредсказуемым финалом.
Алена Занковец
Дверь подъезда с грохотом закрылась у Кати за спиной. В темноте усилился холод бетонных стен, обострился тошнотворный запах. Этажом выше наотмашь ударила оконная створка.
Катя включила на мобильном фонарик, луч света выхватил замызганные ступени и распахнутые дверцы искореженных почтовых ящиков. Она поводила телефоном по сторонам, опасаясь увидеть ночлежку бомжей, но в углах прятались только тени.
Просто толкнуть рукой незапертую дверь тамбура.
Просто протиснуться между картонных коробок и прочего хлама.
Все. Тот самый адрес.
От пронзительного дребезжащего звонка, казалось, заложило уши, но хозяин квартиры его не слышал. Или, что намного хуже, дома никого не было. Тогда придется…
– Кто? – сухо прозвучал мужской голос.
– Я по объявлению.
Дверь распахнулась, и у Кати перехватило дыхание. Мужчина, нависающий над ней, мог сойти за демона этой панельной преисподней. Худощавый, бледнокожий, с волосами цвета ржавчины до самых плеч. И такими яркими зелеными глазами, каких Катя еще не видела.
Пьяный? Сумасшедший?
Пьяный сумасшедший?
На нем были черные брюки с отутюженными стрелками и белоснежная рубашка. Распахнутая. Ее край прикрывал татуировку возле ремня: то ли цветок, то ли птицу.
– Чего застыла?
Катя перешагнула порог и нагнулась, чтобы снять ботинки. Мельком глянула по сторонам в поисках того, что заставило бы ее сбежать. Но в прихожей было чисто и прибрано. На полке стояла фотография миловидной блондинки, слишком обычной по сравнению с этим рыжим.
Хозяин квартиры терпеливо ждал, пока гостья возилась с застежкой.
– Налево – кухня. Направо – комнаты. Твоя и моя.
Катя заглянула в приоткрытую дверь «своей» спальни.
– Обстановка скромная, как я и говорил, – мужчина подошел ближе, чтобы включить свет, и Катя глубоко втянула воздух: нет, не пьян.
Скромная – подходящее слово. Древний шкаф. Продавленный диван. Стол со стулом как у преподавателей в ее бывшей сельской школе. На полу потертый линолеум.
– Могу я заселиться сегодня? – как можно увереннее произнесла Катя и тут же исправилась: – Сейчас?
Мужчина просканировал ее взглядом с головы до пят, словно проверял, достойна ли она жить с ним в одной квартире. Катя невольно заложила за ухо прядь волос, которая выбилась из пучка на затылке. Одну руку спрятала в карман наглухо застегнутого темно-синего плаща. Второй принялась теребить лямку спортивной сумки, переброшенной через плечо.
– Плата за месяц вперед, – наконец, произнес он.
Несколько секунд Катя стояла, не шевелясь, потом спохватилась, полезла в карман.
– Держите, – и на всякий случай приврала: – Это все, что у меня есть.
– А питаться будешь из мусорки? – спросил мужчина без зла, с любопытством.
– Я заработаю.
– За ночь? Впрочем, я тоже работаю по ночам. Располагайся. – И он ушел, плотно закрыв за собой дверь.
Катя опустилась на диван, подышала на ледяные ладони.
В коридоре скрипнул шкаф, о дверцу ударилась вешалка. Сердце болезненно отзывалось на каждый звук.
– Вернусь часа через три. Если захочешь прогуляться, ключи в коридоре за фотографией, – донеслось из коридора.
– Ладно.
Хлопнула входная дверь, щелкнул замок.
В первую минуту стало спокойнее: по крайней мере, ночью этого странного человека не будет рядом. Но потом снова накатила паника.
Конечно, ни замка, ни задвижки.
Катя подперла спинкой стула дверную ручку. Проверила – не опускается. Хоть на минуту это его задержит. А минуты ей будет достаточно.
Открыла окно, выглянула в темноту: до земли метра два. Сойдет.
Легла. Вскочила. Схватила сумку. Рывком отдернула штору.
Да, минуты будет достаточно.
…Но что делать потом, ночью? В незнакомом городе? Почти без денег?
Не раздеваясь, Катя легла на диван. Наволочка пахла свежестью. Где-то в квартире тикали часы, за стеной урчал холодильник. Так привычно, по-домашнему. Она закрыла глаза, прислушалась к себе. Паника отступала: ладони потеплели, лоб уже не горел, пульс не разрывал виски. Дыру в животе, что проел страх, наполнило ноющее чувство усталости. Одной быть не страшно. Неуютно, но не страшно.
Сквозь приоткрытые створки окна просачивался ветер, надувал шторы. Не стоило кутаться в одеяло, погружая себя в тепло, лелеять ложное чувство безопасности. Но веки опускались.
Она повернулась на бок и, зажав ладони под мышками, мгновенно провалилась в глубокий, тяжелый сон.
Деньги закончились.
