Десятый человек полностью

Замечание: Желательно вспомнить, что «пространство» – это концепция, которая наделяет внешние объекты протяженностью, делающей их видимость «твердой», то есть воспринимаемой трехмерно в виде объектов в пространственном отношении к другим объектам, а «время» – их равно необходимое развертывание в длительности. Таким образом, время – это развертывание пространства в длительности и, следовательно, дальнейшее измерение. Стало быть, пространство-время как единая концепция использует четыре измерения: три пространственных и одно временное.

Итак, пространство-время – это аспект того, чем мы феноменально представляемся, поскольку оно всегда сопровождает наше проявление. «Измерения» – это пространственная размерность, то есть концептуальный анализ концепции (пространства или пространства-времени), а дальнейшее, или N-ное, измерение, которое само по себе не более чем концептуальный анализ того, чем мы кажемся, есть то, что ведет нас прямо и неизбежно к ноуменальному источнику нашей кажимости, и, таким образом, это – то, что мы есть, и все, что мы есть.

Замечание: Согласно тем, кто связан с доктринами разнообразных форм буддизма, или последующих Будд, N-ное, или внутреннее, измерение объема есть то, что называют «Пустотой», «Срединным Путем» и «Зависимым Происхождением»[11]. Первое понятие довольно очевидно, но второе в переводе теряет смысл, поскольку это не «путь», и он не расположен в «середине» чего бы то ни было. Если сохранять слово «путь», то это должен быть «Внутренний» или «Трансцендентный» Путь. А третье понятие находит свое объяснение в суперобъеме.

Связанность – это зависимость, несвобода, ограниченность. От чего, чем? Разве она – не результат привязанности к гипотетической «воле», то есть выражению личного независимого выбора, со стороны того допущения, посредством которого то, что-Я-есть, отождествляется с тем, что называется «мной»?

Это означает лишь, что Я неправильно использую местоимение «я». Я его использую, как будто эта объективизация здесь вольна поступать, как «ей» вздумается, где «ей» это вздумается или когда «ей» это вздумается. Но такой возможности никогда не было и никогда не будет. Такой возможности нет, поскольку объективизация сама не может ничего сделать, так же как никакой механизм не может работать самостоятельно.

Как вообще получилось избежать видения абсурдности этой концепции? Это стало возможным лишь посредством представления или предположения невидимой, неощутимой, не оставляющей следа «сущности», управляющей механизмом, аналогично водителю в автомобиле, которая обозначает машину и водителя вместе как «я» и «меня», полностью отождествляясь с этим аппаратом. Неужели так сложно заметить, что эта вымышленная личность в действительности не существует, что эта гипотетическая «сущность» – просто концепция?

Это проявление мнимого выбора и принятия решений, эта последовательность беспрестанных намеренных действий или своеволия, называемого «волеизъявлением», и есть связанность, и вытекающий отсюда конфликт, переживаемый как страдание, основан на гипотетической необходимости действовать, проявляя волеизъявление.

Отказ от этой ерунды должен уничтожить причину связанности, где связанность – это связанность для волеизъявления, выражаемого как «я», в приложении к конкретному феноменальному объекту. Благодаря пониманию несостоятельности этой концепции не остается ничего, что может быть связано, и ничего, что могло бы страдать в качестве «меня».

Ведь Я – то есть то, что Я есть, и все, что Я есть, – не объект. Само слово «Я» указывает на это. Так что может быть связано, где тут какой-то «я»-объект, чтобы страдать, и откуда взяться конфликту и с чем?

Эта мнимая «сущность», невнятная и безосновательная гипотеза, действует только как «волеизъявление». Я как то, что я есть, не обладаю никаким «волеизъявлением», поскольку Я не объект, чтобы им обладать. Я не действую, нет никакого деятеля, поскольку «деятель» – это концепция в уме, которая не может действовать сама по себе. То, что Я есть, свободно от малейшего следа объективности. Снова повторю – ни при каких обстоятельствах Я не являюсь какой бы то ни было «сущностью».

То, что Я есть, феноменально выражается как видение, слышание, чувствование, ощущение вкуса и запаха, думание, но нет никакого «я»-объекта, который видит, слышит, чувствует, ощущает вкус и запах или думает. Как тогда Я могу проявлять «волеизъявление», выбор, решать, соглашаться, отказываться или паясничать в каком-либо феноменальном спектакле?

Объекты «живут» посредством чувств, или «проживаются» через чувства, а Я есть их чувствование. Если Я функционирую таким образом, объекты живут так, как и должны, и нет нужды в понятиях связанности, конфликта или страдания, поскольку Я не проявляю и не могу проявлять «волеизъявление», приводящее к ним.