Не успели мы спросить о Джексоне, как из бокового коридора появилась заплаканная Лия с высоким крепким мужчиной, у которого из-под ворота халата виднелась широкая цепь из золота. Не знаю, какие у них знаки отличия, но этот был явно высокопоставленным чином в миссии. И вид у него был усталый и замотанный, но очень заботливый и профессиональный.
Увидев меня, Лия опять расплакалась и уткнулась лицом мне в грудь. Доктор с рыцарской цепью протянул мне сильную руку и пожал её, как равной.
- Меня зовут Раймонд, я возглавляю миссию и являюсь главврачом лазарета, - объяснил он.
Я представилась и представила Эльвера. Раймонд внимательно посмотрел на него, но ничего не сказал.
- Они говорят, что он давно был болен, - всхлипнула, немного успокоившись, Лия. – Но я ничего не замечала.
- Мы можем его увидеть? – спросила я.
- Можете, но говорить – нет. Он в коме на полном искусственном жизнеобеспечении. Ещё ночью у него отказали лёгкие, а потом и всё остальное, - Раймонд задумчиво взглянул на Лию. – Не знаю, как можно было не замечать такого.
Он развернулся и повёл нас по коридорам с белыми арочными сводами. Мы остановились возле небольшой палаты, отгороженной от коридора прозрачной стеной. Джексон лежал на высокой кровати, весь опутанный проводами и трубками, покрытый пластиковым куполом кислородной палатки.
- Так что с ним? – спросила я.
- Вы вряд ли знаете что-нибудь об этом заболевании, - произнёс Раймонд. – Современные земляне понятия не имеют что это такое. А несколько веков назад это было опаснейшее заболевание, уносившее тысячи жизней. Это туберкулез или чахотка. Вашего друга привезли к нам из городского клинического центра Святой Терезы, потому что знают, что у нас богатая библиотека, в которой есть старинные книги по медицине. К счастью для него, я сталкивался с этим заболеванием, когда работал в миссии на Армоне. У шахтеров из-за плохих условий труда и большой влажности иногда случалась чахотка. Я знаю, как её лечат. Но здесь… Последняя стадия. Лёгкие практически разрушены. И вы ничего не замечали? – он снова взглянул на Лию.
Она замотала головой.
- Я тоже общалась с ним в последнее время и не замечала никаких симптомов, - заметила я.
- А вы их знаете?
- В основном, по книгам, - призналась я.
- Этого достаточно. Он вообще не должен был передвигаться.
- Он даже не кашлянул ни разу.
- Чертовщина, - вздохнул Раймонд. – Ладно, молитесь и Господь нас не оставит. Его мозг жив. Состояние тяжело, но стабильно. Я созову консилиум, обсудим возможность трансплантации искусственного легкого. Смущает изношенность организма.
- Ему только семьдесят восемь, - пискнула Лия.
- Я думал, лет девяносто. Но, не будем терять надежды. Извините, мне пора готовиться к операции. Наш диспетчер в любое время суток сообщит вам о состоянии вашего отца. Номер телефона у вас есть. Да не оставит вас Господь своим попечением.
Попрощавшись таким необычным способом, он удалился по своим делам, а мы пошли к выходу.
- Он сам вызвал врачей, - бормотала Лия, на ходу утирая слёзы. – И открыл дверь, потому что чувствовал, что когда они приедут, он уже не сможет это сделать. Его увезли сначала к Святой Терезе, потом сюда.
- Тут хорошие специалисты, - рассеянно произнесла я. – Они все учатся на Земле, а потом стажируются в колониях под руководством опытных хирургов и эпидемиологов. Он не оставил никакой записки?
- Папа? Нет. Он читал, когда ему стало плохо.
«Чертовщина», - вспомнила я слова Раймонда. Верящий в Бога не может не верить в Дьявола. Раймонд выражался не иносказательно. Он сказал именно то, что имел в виду. Госпитальеры не только лечили, они занимались различными исследованиями, в том числе и историческими, а, может быть, и богословскими, демонологическими и прочими, уж не знаю, как они там назывались. Расцвет Ордена пришёлся на время Крестовых походов, как потом выяснилось, на один из пиков обострения борьбы Добра и Зла на Земле. И они не стояли в стороне. Они многое об этом знали. И современные их последователи наверняка работали сейчас над восстановлением утраченных знаний своих предшественников.
Размышляя таким образом, я шла вслед за Лией и утешающим её Эльвером, когда в поле моего зрения появился человек в чёрном, стоявший, прислонившись к стене и сунув руки в карманы брюк. Проходя мимо, я скользнула взглядом по его лицу, может, потому, что черное на белом было слишком уж заметно. И встала как вкопанная.
Резко обернувшись, я не увидела ничего, кроме белой стены.
- Лора? – тревожно спросила Лия.
- Вы видели здесь человека в чёрном? – я взглянула на неё и Эльвера.
Они переглянулись и отрицательно покачали головами. Лия в её состоянии могла не заметить, но Эльвер с его хладнокровием и профессиональной настороженностью небесного командос замечал всё, что видел. И если он не заметил, значит, не видел.
