Вдохнув дым сигареты еще раз она посмотрела вверх, как обычно и обращалась к Дару.
–Ладно, не буду Тебя мучить.
Она встала с кресла, опуская сигарету в пепельницу уже целиком, и прошла пару метров по веранде.
–Пока. Возможно скоро увидимся.
Она расправила руки в стороны, пускай делать это было и не обязательно. Не обязательно было даже вставать с места, чтобы снова выгнать Дар из себя.
Тот метод, который она нашла в замену Ему, лишь бы продолжать существовать в этом мире, позволял Джессамине самой решать, что будет происходить с Даром…
–Хотя очень надеюсь, что больше никогда…
Она снова закрыла глаза, но в этот раз даже не почувствовала боли и холодного жжения. Он даже не “цеплялся” за нее.
Он был не против ее отпустить…
Джессамина открыла уже совсем новые глаза и, сойдя с веранды, обернулась назад. Дверь она за собой закрыла. Пепел просыпать мимо не стала. И да.
Веки умершей в своем же доме Санти тоже были аккуратно опущены вниз…
Джессамина позволила ей умереть. Она вычеркнула последнее имя в своем списке.
Но значило ли это, что к Санти, той самой последней опасности всем ее планам, она относилась плохо или хорошо, следовало судить по ее действиям.
Да, она позволила ей умереть.
Но это была единственная смерть из списка Связанных с Даром, что могли разрушить Парк, к чьей смерти она не приложила и капли усилий.
Или приказов…
Джессамина развернулась от дома и двинулась в сторону своего детища. В сторону Парка.
Санти была единственной, что умерла от Дара сама.
Джессамина лишь ничего не сделала…
––
Дар сказал эти слова сразу же, как Санти и Джессамина вернулись из воспоминаний.
Джессика отвела взгляд вниз.
Внизу, на первом этаже, прозвучал тяжелый звук двери поместья.
Джессика уже была здесь.
Наверх она даже не поднималась…
–Ну что?! – сразу же спросила она, наконец дождавшись мать. – Что с Санти?!
Джессамина шла по Лесу, возвращаясь из Парка, облегченной и свободной в душе. В кармане своих джинс она чувствовала листок. Просто листок с именами, без записной книжки, в которой она хранила его ради того, чтобы он не порвался.
Сейчас же это уже было неважно.
Листок можно было рвать в любую из секунд этого дня, но самое “вкусное” Джессамина оставила на потом…
–Нет, Джессика, – ответила мать, проходя мимо нее. Она стянула с себя кофту и ботинки, после чего медленным, уставшим шагом, который она “включила”, как только вышла на склон, который полностью был видел из окон поместья, прошла вглубь первого этажа поместья и упала на большой диван, поставленный здесь еще давным давно.
Когда Джессамина могла просить Дар и подобные мелочи, а не только что-то важное…
–Джессика, – девочка сразу подбежала к ней. – Ничего уже нет. И Санти тоже.
Джесс раскрыла рот, желая что-то ответить, но сейчас, на ее обычное стремление сказать что-то сразу же, она остановилась.
Это надо было переосмыслить.
–Джесс, – Джессамина подняла руку и покружила волосы Джессики в воздухе. После перестала и, расслабившись на диване полностью, попросила Дар последний раз за этот день.
Но сделала это через Джессику. – Зажги, пожалуйста…
Но договаривать не пришлось.
Через закрытые глаза Джессамина все равно почувствовала яркий и теплый свет на своих веках…
–Но почему? Почему ты не смогла ее спасти?!
–Джесс… – Джессамина не чувствовала усталости. Она отыгрывала ее на случай, если все же решит не Связываться с Ним еще раз за этот день.
Если решит не стирать девочке память об этой встрече… – В моих возможностях было разве что поговорить с Ним. Убедить Его, чтобы Он перестал мучить девушку. Я могла попросить Его только об одном.
Тяжелый вздох и Джессамина быстро перелезла с дивана, что был довольно далеко от камина, на огромные подушки, которые валялись прямо перед ним.
За ней повторила и Джессика.
–Либо перестать Отвязываться от нее. Либо убить ее быстро.
–То есть…
–Да, Джесс. Я фактически была бессильной. Практически. Единственным, что давало мне хоть какое-то преимущество, было отсутствие страха. Я могла поговорить с Ним “тихо” и спокойно. Она же… Санти, впрочем, к моменту, когда я отвела ее домой, не могла говорить уже вовсе.
Джесс быстро поправила под собой подушки и теперь уже сидела, а не лежала. Джессамина же так делать не стала.
Она играла роль уставшей.
Той, что пыталась кого-то спасти…
–Но зачем ты повела ее…
–Потому что я не верила в успех, Джессика! Неужели нельзя не донимать меня! Я устала, если ты еще не заметила! – Джессамина очень правдоподобно изображала жесточайшую вымотанность, которой даже не было. – Я повела ее домой, чтобы она умерла там, где и жила все это время, а не на грязной земле! Все?! Нет больше вопросов?!
Джессика быстро отвела от матери взгляд, давая понять, что больше вопросов не будет.
–Сколько она еще мучилась? После того, как вы ушли?
