Санти молчала точно также, как молчала и Джесс. Они были готовы к тому, что серьезным все же было.
Последние слова Его прозвучали чересчур туманно. На глаза снова наплыла сонливость и какая-то мутная пелена, не позволяющая ни видеть, ни слышать.
Ни желать оставаться в сознании…
Джессика заснула и…
И начала лишь ждать, когда она Дар позволит ей что-то увидеть.
Потому что Санти все еще оставалась в сознании…
–Хочешь сказать, уже?
Санти пока что не знала, ни с чем связан непонятный для нее Парк, но явно уже успела понять, что ничего хорошего в нем не было.
И последнее, что сказал Дар перед тем, как погрузить в “сон” и ее тоже, было очень пугающим.
“Или вспомнила…”
––
Джессамина осмотрелась в округе. Следов не оставалось.
Здесь было самое тихое место, которое только можно была найти в Парке…
И только после этого Джессамина наконец убрала руку с затылка девочки. Только сейчас Джессика вновь пришла в себя, “ожив” прямо на глазах.
Проморгавшись, она вытерла глаза, которые почему-то успели засохнуть, как если бы их сушили над открытым огнем, и отошла от матери на несколько метров, даже не спрашивая ее разрешения. Пройдя пару шагов, она села на ближайшую скамейку, которую по указу Джессамины здесь поставили специально для подобных случаев, и отвернулась.
Ей было не по себе из-за того, что произошло рядом с ней всего минуту назад.
Точнее, было бы не по себе, если бы она это запомнила…
–Что это было? – спросила Джесс, когда, отдышавшись как после бега, она подняла голову на мать, которая так и продолжала стоять на месте.
–Это…
Джессамина замялась. Она устала повторять одну и ту же ложь, которой привыкла отвечать на этот вопрос, принявшись отнекиваться ею с самого начала.
С самого начала, как только принялась творить это со своей дочерью…
–Разве что-то произошло? – мягко улыбнувылась она, как только поняла, что последующее молчание будет выглядеть странно. Джессамина решила не выдумывать и сказать то, что говорила всегда, после чего принялась идти в сторону той же лавки, на которой сидела сама Джесс.
Лишь половинка от ее имени…
Когда она оказалась рядом с дочерью, Джессика неловко отвернулась, показывая, что не хочет разговаривать – точно также, как и последние минут тридцать, что она провела в неком забвении, из-за которого сейчас и пыталась выбраться.
Вот только сейчас она молчала добровольно. Просто потому что не хотела говорить.
А всего минуту назад – потому что не могла…
Сейчас Джесс была занята слишком важным делом, от которого не могла оторваться. Она пыталась понять, куда делись последние полчаса ее жизни, которые она просто напросто не могла вспомнить. Которые оборвались слишком резко, чтобы не заметить их пропажу.
