Мое тело ударилось о нижнюю ступеньку особенно неудачно, так, что острые углы лестницы я прочувствовала ребрами и правым бедром. Я вытянула руку, чтобы смягчить падение, но она изогнулась, вырвав крик боли, и я приземлилась рядом с черными блестящими туфлями Кинга.
Кинг стоял в молчании, а потом перевернул меня на спину и уставился своими светло-серыми глазами. И по его взгляду я поняла, что мне пришел конец.
По-прежнему не говоря ни слова, Кинг взял меня за руку.
— Подожди! Не убивай меня, у нас есть ре…
Я не смогла закончить фразу, потому что в тот момент, когда Кинг схватил меня за пульсирующее от боли запястье, он достал из кармана небольшой нож. Кинг казался мне одержимым.
— Кинг, остановись! Позволь мне договорить…
Он сделал надрез, и я закричала. Наполовину от боли, наполовину от страха.
По моей руке стекала кровь, а он просто ухватился за мое запястье крепче и потащил меня в центр подвала, к другим гостям. Кинг потянулся, чтобы поднять что-то с пола, и я увидела, что в его руке оказался маленький металлический бокал с узкой маленькой ножкой, похожий на те, что предназначены для портвейна.
— Стой! Что ты делаешь? — простонала я.
Кинг провел краем бокала по моей руке, чтобы собрать кровь.
— Чертов психопат! Отпусти меня!
— Помолчите, мисс Тернер, — спокойно ответил Кинг. — Вы все только усложняете, а мое терпение по отношению к вам испарилось минут десять назад.
Минут десять назад я ехала сюда на взятой напрокат машине, опоздав буквально на несколько минут. Это было в его характере — терять терпение даже до того, как он успел его проявить.
Впрочем, в данный момент это не имело значения.
Кинг отпустил мою руку и шагнул в круг из людей, в центр которого он вновь поставил чашу. Я поползла прочь, волоча по полу свое длинное платье, стараясь не зацепиться им о какой-нибудь гвоздь и не думать ни о запястье, ни о кровоточащей ране.
Кинг же стал тараторить какие-то слова, которые сливались в моем угасающем сознании и не поддавались расшифровке. Через несколько мгновений вокруг поднялся ветер, заставляя мои выбившиеся из прически волосы хлестать мне по лицу. Я почувствовала, как комната закружилась перед глазами, а потом меня накрыла темнота.
Глава 5
Миа
— Мисс Тернер?
Я еще не открыла глаз, но понимала, что лежу на чем-то мягком, а также почувствовала, как чья-то теплая рука гладит меня по щеке. Еще я услышала бархатистый голос Кинга, пронзивший меня насквозь. Мое тело незамедлительно отреагировало на знакомый голос, затрепетав от восторга и вызвав где-то глубоко внутри тихий стон.
Как же я скучала по нашей близости.
Полагаю, что еще в нашу первую встречу я почувствовала связь с этим мужчиной, а после того, как вернула его к жизни и прекратила его страдания, эта связь определенно стала сильнее. Тем не менее, она всегда выходила за рамки каких-то физических или эмоциональных контактов. Она выходила даже за рамки любви между женщиной и мужчиной. Казалось, что наши души были выкованы из одного и того же огненного сплава и просто не желали разлучаться. Иногда я чувствовала нашу связь, лежа в одной постели рядом с Кингом. Рано утром, пока весь мир еще спал. С закрытыми глазами я слушала мирное глубокое дыхание своего мужчины, чувствовала тепло его тела. И в глубине души знала, что он живет и дышит для меня. Еще глубину нашей связи я чувствовала, когда мы занимались жестким, горячим сексом. Тело Кинга лежало поверх моего, его член входил глубоко в меня, и я слышала его горячее, прерывистое дыхание и шепот:
— Я люблю тебя, Миа. Люблю больше жизни!
— Я тоже тебя люблю! — отвечала я, удивляясь, как жизнь может быть такой опасной и одновременно с этим такой прекрасной.
Я была женщиной, покорившей сердце могущественного и загадочного короля Драко, который отказывал себе в покое, пока не найдет способ воссоединиться со мной, даже если для этого ему придется провести три тысячи лет в аду.
Наша любовь не была сказкой. Это было что-то эпичное и совершенно нереальное, но все же оно было…
Однако время нашего блаженства продлилось недолго. Меньше года. В последний раз, когда мы были вместе, Кинг пребывал в ярости и пытался удержать Мака от самоубийства. Над Маком тоже властвовало проклятие, превращавшее его существование в сущий ад. Он считал, что для него единственным выходом станет смерть.
— Я не могу жить без него, Миа, — сказал мне тогда Кинг, чуть не плача. — Я просто не знаю как.
