Первым делом многие обратили внимание на свои карманы. Все трофейные серьги оставались на месте, хотя форма была новая. Пересчёт и точное количество приводили к мысли, что эти побрякушки также создаются каждый раз, как и всё, что движется в тестовых тоннелях. И, скорей всего, украшения дарованы принцам в виде мизерных сувениров за их ратный труд.
Несколько человек, припомнив об уникальной способности Десятого просыпаться раньше, насели на него с самыми актуальными вопросами:
– Что это вокруг нас творится? Выяснил хоть что-нибудь? Или ты сегодня не общался с сержантом до общего подъёма?
– Общался. Кое-что выяснил. Но глобальные дела он мне освещать отказался. Сказал, что день большой и не я один хочу всё знать.
– То есть он сам ещё ничего толком не знает? – возмутился Шестой.
– Нет, я понял, он хочет выступить сразу перед всеми нами, – поведал Фредди. – Видимо, сомневается в моём умении передать его философские изречения дословно.
– Ну, с этим понятно, мы тебе и сами не доверяем, – попытался пошутить Девятый. – Но хоть не томи по поводу «кое-что»!
Все притихли, уставившись на самого привилегированного среди них поставщика информации. Тот признался:
– Сейчас вы узнаете, что такое «цегуни рекаля». Оказывается, вы все их не раз видели… – и поведал о том, как, кто, что и почему называется.
На отвисшие челюсти и прочие мимические жесты обиды, брезгливости и недовольства стоило посмотреть. А то и сделать подборку фотографий на тему: «Это как же меня, всего такого доброго и хорошего унизили!»
Чтобы утешить товарищей, пришлось припомнить для них слова, приписываемые Будде:
– И сказал один мудрец: ваше дело оскорблять меня или нет, моё – принимать это оскорбление в свой адрес или нет. И я их не принимаю! А значит, ваши оскорбления остаются у вас.
Получилось несколько слабое утешение, но напряжение спало, а индус, под звук первого гудка, даже обрадовался:
– Точно! Как же я мог забыть?! Другой мудрец говорил примерно то же самое: чем больше и обильнее духом твой личный мир, тем меньше в него проникает грязи извне. Побежали, господа! А то бессмысленно запустим в свои миры новые порции боли от полученного наказания!
Ну да! В садомазохистов, даже после болезненной смерти, никто не превратился. И все принцы поспешили на утреннюю пробежку. А дальше потянулся такой же насыщенный, изматывающий день, как и все предыдущие. Однако было существенное отличие: теперь рогато-бородато-копытных рекалей, встреченных в тестовых тоннелях, давили, душили, топтали воины с особой яростью и остервенением. Мстили за собственную смерть и за смерть своих товарищей. Никто ни капельки не смущался и не терзался угрызениями совести по поводу уничтожения братьев по разуму.
Хотя ручаться за всех Фредерик не стал бы. Потому что в себе он всё-таки сомнения откопал. Были они такого рода: а почему я так уверен, что нахожусь на стороне добра, а не зла? Вдруг эти рекали раньше были мирными и добрейшими сеятелями да жнецами, а такие, как мы, стали их уничтожать и сгонять с родных земель? И творили подобное в течение тысячелетий? Тогда получается, что оставшиеся в живых бычары вынуждены были браться за оружие и защищать остатки своей цивилизации. Причём делать это с маниакальной жестокостью и цинизмом. Могло быть такое? Да сколько угодно! Уж насколько агрессивный и подлый гомо сапиенс встречается в природе, принц не понаслышке знал, а по представителям своей планеты. Так же он знал о многочисленных президентах, монархах и прочих правителях, которые на словах декларировали одно, а под завесой тайны, лжи и пропаганды творили невероятно мерзостные и подлые поступки. Вплоть до геноцида собственного народа.
Это
«Ладно, до конца дня в любом случае вытерпим. Потом послушаем его и подумаем. Хотя правильнее всего и честней было бы устроить нам лекцию после обеда… Нет! После обеда будем чрезмерно сыты, полны расслабленного всепрощенчества. Лучше – до обеда, когда все голодные и злые. А ещё лучше – вообще вместо обеда. Голод плюс злость – это самый лучший стимул для повышенного внимания…»
День шёл, промелькнул обед, наступил благословенный ужин, а лекции так и не было. Зато все без исключения поняли, что ждать осталось недолго. Либо здесь же, либо на плацу, либо…
Так и получилось, сержант пустился в объяснения именно на вечернем построении прямо в казарме. Начал с обращения к Третьему, которого большинство, да и он сам продолжали считать за любимчика командира.
– Солдат, ты утверждал, что у вас есть в Эрлишан устройства, улучшающие физические параметры наилучших воинов. А есть такие технологии, которые могут сделать человека умнее?
