- Я вырос в патронатной семье (п.п. - временное устройство ребенка на попечение семьи). Я не успевал выбрать, что хочу на завтрак, как, впрочем, любое другое блюдо, и у нас не было десерта, - его тон ровный и искренний. Я увидела проблеск уязвимости, но больше ничего.
- Как ты пришел от опеки к этому? – спрашиваю я, чувствуя себя полностью впечатленной и завороженной человеком передо мной.
- Родители усыновили меня, когда мне было четырнадцать. Если бы не они, я бы, наверное, был мертв или в тюрьме.
Мне хочется оспорить его слова, но я видела, что происходило с людьми, которых я знала.
- А что насчет тебя? - спрашивает он. - Где твои родители? Откуда ты?
А что насчет меня? Это хороший вопрос... или скучный.
- На самом деле, особо нечего рассказывать. Девочка из маленького городка, которая не могла дождаться, чтобы убраться оттуда. Мой отец работал в авторемонтной мастерской всю свою жизнь, с трудом сводя концы с концами. Он и до сих пор там пашет. Моя мама живет с мужем номер восемь. Я не видела ее десять лет.
- Итак, ты переехала в город сама?
- Ага. Через неделю после окончания школы я собрала два чемодана и ящик с книгами и отправилась вместе со своим двоюродным братом, который ехал Калифорнию, - я сухо смеюсь, качая головой. - У меня была тысяча долларов на счету, и я думала, что весь мир у моих ног.
- Что потом? - спрашивает он, слегка мне улыбаясь.
- Я устроилась на работу в забегаловку на второй день моего пребывания здесь. Девушка только что уволилась, и Мак был в отчаянии, рискнув дать шанс незнакомке. Я попыталась поступить в колледж, но в итоге продула те крохи денег, что сэкономила, и была вынуждена уйти.
Он кивает.
- Иногда все, что нам нужно в жизни - чтобы кто-то поверил в нас.
- Ты говоришь как один из тех вдохновляющих плакатов.
Он смеется, лучики морщинок расходятся в уголках его глаз, и это прекрасно. Он прекрасен.
Когда он снова смотрит на меня, его лицо становится серьезным.
Я начинаю ерзать, чувствуя тяжесть его взгляда. Поэтому вместо того, чтобы сидеть перед ним, чувствуя себя неловко, я беру свою пустую тарелку, а затем его, занимая себя чем-нибудь полезным.
- Нет, - Нейтан останавливает меня, положив свою руку на мою.
- Что?
- Ты не должна убирать. Я сделаю это.
- Я хочу. Ты готовил. Я убираю.
Он встает и берет тарелки из моих рук, поставив их на столешницу, его тело так близко к моему.
- Ты занимаешь кровать, - говорит он низким голосом.
- Нет, - я качаю головой. - Я не могу этого сделать. Ты уже дал мне крышу над головой. Я лягу на диване. И, кроме того, - говорю я ему, глядя на огромные подушки, - они, вероятно, более удобные, чем любая кровать, на которой я когда-либо спала.
Я легко смеюсь, но потом ловлю его взгляд, его челюсти снова плотно сжаты.
Что-то происходит, когда он смотрит на меня. Он делает шаг ближе, возвышаясь надо мной. Напряжение ощутимо, и воздух кажется густым. Я не могу оторвать глаз от его губ, так сильно желая, чтобы он снова меня поцеловал, и, надеясь на то, что это не была одноразовая сделка или что-то, о чем он сожалеет.
Медленно он ведет ладонью вниз по моей руке, а затем обнимает за талию, притягивая меня ближе к себе. Дыхание застревает в горле, и нервы ударяют в полную силу, потому что я хочу этого так сильно.
- Пожалуйста, скажи мне, что ты чувствуешь, как сильно я хочу тебя. Пожалуйста, скажи мне, что ты тоже хочешь меня, - говорит он хрипловатым тоном, его губы так близко к моему уху, что я чувствую его горячее дыхание, и это посылает мурашки по моему позвоночнику и поток тепла через мое тело. - Я хочу тебя. Хочу быть внутри тебя, - его смелость делает мои колени слабыми, и я цепляюсь за его бицепсы, чтобы не растаять кучей слизи на полу.
- Возьми меня, - говорю я, призывая всю храбрость, которую только могу, чтобы соответствовать ему.
- Если мы сделаем это, ты будешь недоступна для других, - говорит он, словно предупреждая, но это больше похоже на обещание.
- Хорошо, - я киваю, готовая согласиться на все, чтобы быть с ним.
- Если ты моя, значит, ты моя, - рычит он, и мой желудок готов выпрыгнуть из тела.
- Хорошо, - шепчу я снова. – Я… это... это то, что я хочу, - я никогда не принадлежала никому, но если бы собиралась кому-то принадлежать, кому-то одному... я бы хотела, чтобы это был он.
Без лишних слов он притягивает меня еще ближе, и я в полном подчинении, таю от его прикосновения и позволяю ему иметь меня так, как он захочет.
Одна рука в моих волосах, другая на спине, крепко сжимает, когда он ведет нас назад из кухни. В следующее мгновение он поднимает меня на руки и несет.
- Пожалуйста, скажи мне, что ты не девственница, - говорит Нейтан, тяжело дыша. - Как бы я ни хотел быть единственным мужчиной, который был внутри тебя, не думаю, что смогу двигаться медленно.
- Нет, - говорю я в перерыве между отчаянными вдохами.
Внезапно я начинаю понимать, на что согласилась. Мы только один раз поцеловались, даже не были на свидании, а теперь я в его постели.
