Достий хотел было еще спросить, как же это немногословный господин Советник займет беседой ажно семерых человек зараз, но не успел – дверь скрипнула, по одному пропуская в кабинет счетоводов. С лица Бальзака мигом сошло любое выражение – он положил перед собою первый гроссбух, открыл на закладке, и принялся у присутствующих нудно добиваться ответа, куда в позапрошлую проплату, совершенную через государственный банк, подевалась некая сумма, ежели дотационный период, выделенный в начале года, давно прошел.
Достий поглядывал на посетителей зорко: чуть кто завертит пальцами, или же глаза скосит, или же по губам рукой водит, будто утираясь, он сразу хмурился и глядел на того человека, показывая, что тот дескать темнит. И метод такой, как ни странно, себя оправдал – довольно продолжительное время Советник допытывался по всем счетам у этих людей, записывал все в отдельный блокнот, и задавал каверзные вопросы, а после отпустил восвояси, и затребовал к себе старшего кладовщика. Спустился с ним в хранилище, где оказалось сумрачно и просторно, и с полчаса мурзил по деревянным ящикам с каким-то железным хламом.
-Вот ведь прохвосты, – беззлобно заметил он, когда они уже поднимались наверх – и отчего только натура у человека такая странная? Нет бы выполнить дело хорошо, себе на радость и другим в удовольствие…
-Вы что-то дурное обнаружили?
-Дурное, да только не в смысле что нехорошее, а в смысле что неумное. Они, видишь ты, решили сырьем подешевле закупаться, а что оно не пригодно для дела, о том не подумали. Металл, да и металл, какое тут может еще быть качество, чай не пушки отливают, а всего лишь проволоку… А что электропроводимость ниже, так о том и мысли нет.
-А куда же конструктор глядел?!
-Вот уж не думаю, что он по подвалам шатается. Сидит в своем кабинете, и, если не спит, чертит карту линий электропередачи. Мы к нему непременно наведаемся. Но сначала – к телеграфу. Нужно поставить в известность Его Величество.
Бальзак буквально на колене накропал какую-то записку и вручил ее Достию.
-Конечно, – кивнул тот, пробегая послание глазами. Написано оно было каким-то шифром, судя по всему, принятым между Императором и его доверенными лицами, для сообщений, не предназначенных для других людей.
Обернулся с поручением он быстро, несмотря на то, что, согласно распоряжению, еще дожидался ответа, и, когда возвратился, то спутника своего нашел в кабинете у конструктора. Этот последний – крупный, седеющий уже человек с лицом тяжелым и сонным – неторопливо вещал о чем-то, но прервался при виде незнакомого человека.
-Это мой спутник, – отрекомендовал того Бальзак. – Прошу вас, продолжайте.
Представлять их друг другу он, очевидно, намерен не был. Достий присел в сторонке, теребя плотную бумагу телеграммы, и следя за чужой беседой. Отметил, что в отличие от счетоводов, конструктор не нервничал, а только расстраивался от новостей. Бальзак распрощался с ним на ноте приподнятой, мажорной, заверив Габена, что ситуация вполне поправима, и нужно лишь принять некоторые меры.
-Теперь можно и домой, – удовлетворенно кивнул он. – Что у тебя, брат Достий?
Тот подал телеграфное послание молча, и тихо ждал, наблюдая, как Советник пробегает его глазами и хмурится.
-Хм, – наконец, изрек он. – Планы наши несколько придется скорректировать.
-Что-то случилось?
-Только то, что и предполагалось. Его Величество полагает, что отличным подкрепляющим трудовой энтузиазм стимулом будет небольшой гвардейский караул при заводе, и чтобы грамотно его организовать, явится лично: миледи Георгина нынче далеко, а никому другому такое дело он доверять не желает. Мы с ним, выходит, разминемся: никак нельзя оставлять столицу без присутствия хотя бы одного из нас.
-Стало быть, нам нужно поторопиться в дорогу?
-Не нам, брат Достий, а только мне. Тебя Его Величество просил расквартировать здесь, до его прибытия.
-Зачем же это?.. – удивился юноша.
-Затем, что закупку сырья он намеревается произвести при личном своем участии – и гвардейцы ему скорее для того нужны, чтобы внушить рабочим серьезность ситуации и понимание: прохлаждаться здесь не позволят. Ехать для совершения торговой операции потребуется в сторону границы – там перевалочный пункт с Конгломератом, город Дарен.
-О! – Достию название это было знакомо. – Да ведь там же…
-Самый старинный в империи собор, совершенно верно. Его Величество уж на что не любитель таких вещей, и тот это помнит. Он спросил и Теодора тоже, и оба они посчитали, что ты пожелаешь там побывать.
Достий даже не нашелся, что и сказать. Для него необычной была сама мысль, что люди, занятые такими важными делами, будут учитывать его затрапезное любопытство и брать в расчет его пожелания. Удивительное дело! Он – сирота без роду и племени, ни молвить не умеет по этикету, ни повести себя, и знания его необширны и собеседник он вряд ли интересный, но за что-то все же эти люди любят его, и ведь не только, должно быть, за то, что дорог он святому отцу…
