— Надо торопиться. Похоже, эти сумасшедшие фанатики ни перед чем не остановятся, пока не получат парочку дескритов в свою лабораторию на опыты. А нам, прежде чем легализоваться, надо хоть немного представлять, как строить свою дальнейшую жизнь. Ева, — повернулся он ко мне став очень серьезным. — Мы хотим организовать свой клан, из дескритов и изкритов. Это сильно отличается от человеческого общественного порядка, реакция, думаем, будет бурной. Нужны знания и информация, очень.
— Я могу вам пригодиться, я иду с вами, — поняв, о чем он говорит, упрямо сказала я.
— Хорошо, — наконец вздохнул Дев. — Только ты должна пообещать, что будешь слушаться беспрекословно. Руководителем этой операции мы выбрали Руслана, по понятным причинам. Ты не отходишь от меня ни на шаг. Фая остается с аппаратурой здесь, в доме, на постоянной связи.
Дескритка кивнула, видимо, проинструктированная заранее. Все же её ввели в курс дела, похоже, она вызвала доверие дескритов после всего, что у нас происходило.
— Сейчас отдыхаем, выезжаем после полуночи. Сбор здесь, в двенадцать. Одежда темная, удобная, — скомандовал Руслан, и все подчинились. Быстро убрали со стола и разошлись по комнатам. Спать я не хотела, днем выспалась, поэтому была рада компании Давида в своей спальне и возможности пообщаться.
— Дев, а ты говорил, что у тебя поездка на несколько дней, серьезная. Прости, из-за меня пришлось все бросить.
— Не волнуйся, я сделал, что планировал, — улыбнулся он, — и ты не виновата ни в чем. Я рад, что мы вовремя успели выдернуть тебя, все остальное не имеет значения.
Друг сидел в кресле, положив ногу на ногу, а я по своей привычке забралась на кровать, поджав конечности под себя.
— А ты зачем ездил, секрет? — невежливо полюбопытствовала я. Не захочет — не ответит.
— Не секрет, моя любопытная белочка, — и замолчал. Дождался, пока у меня возмущенно поднялись брови, выразительно вытаращились глаза и я начала подпрыгивать от нетерпения, хмыкнул и продолжил:
— Я нашел твоего отца.
Я онемела, осознавая сказанное Давидом. Лицо его стало серьезным, и я понимала, что он не шутит, что это правда.
— Я все равно собирался тебе рассказать, так почему бы не сейчас. Его мы разыскиваем уже давно. Как ты можешь догадаться, руководитель проекта владеет кое-чем очень ценным для дескритов. А именно — информацией. Найти его было очень, очень непросто. И вот, как это обычно бывает, случайно повезло. Ты только не сильно принимай близко к сердцу, но…
В этом месте его рассказа у меня внутри ёкнуло и похолодело. Не то, чтобы я очень страдала от исчезновения отца, но детские воспоминания о нем были тёплые. Видимо, на моём лице волнение отразилось, потому что Дев поспешил успокоить. Ах, да, все время забываю, что дескриты эмпаты.
— Нет-нет, он жив. Только вот не вполне здоров, психически. Это бывает у очень талантливых и одаренных людей. Ведь сама по себе гениальность — это отклонение от принятой нормы. Он занимается любимой работой, у него отличная лаборатория, хорошие условия для проживания, но находиться в обществе, среди людей ему не комфортно. Поэтому сейчас твой отец живет в специальном учреждении, где получает все необходимое.
Я понятливо кивнула, чего уж не понять. Элитная психушка, для одаренных. Судя по тому, что у меня признаков гениальности (я мысленно нервно хихикнула) не наблюдается, то мне по наследству такое нарушение не передалось. Вот и хорошо. Я люблю своего отца, но…
— Дев, ты с ним разговаривал? Он сильно…не в себе?
— Да, мне удалось получить разрешение на свидание с ним. И знаешь, совсем не скажешь, что с ним что-то не в порядке. Очень интересный и приятный собеседник, — приятель наклонился и, дотянувшись, успокаивающе взял меня за руку. — Кое-что интересное он мне рассказал, но это потом, отдельная тема.
— Мама мне никогда по это не говорила.
— Думаю, она сама ничего не знала. Судя по тому, сколько лет мы не могли даже минимальных сведений о нем найти, он до сих пор работает над чем-то секретным. Мозг человека очень сложен и почему-то, если в одной области дана работоспособность уникальная, то в другой навыки убывают до минимума.
— Я что-то про такое слышала, но никогда не вникала, не было необходимости. Как думаешь, можно мне сказать маме про то, что ты узнал?
— Не знаю, Белочка. Надо хорошо подумать, прежде чем так поступать. Взвесить все за и против. Это знание сделает её счастливее? Изменит что-то в её жизни в лучшую сторону? Или заставит думать о твоем отце и страдать?
— Да, ты прав, я подумаю. А я? Я когда-нибудь увижу его?
— А ты хочешь?
Подумав, кивнула.
— Тогда увидишь, — уверенно сказал Дев. — Во всяком случае, я приложу все усилия, чтобы это случилось.
Всхлипнув, я соскочила с кровати и в порыве эмоций, с благодарностью кинулась Давиду на шею. Обняла его и захлюпала над ухом. Он бережно и осторожно провел руками у меня по спине, обнял сильнее. Какое-то время у меня из глаз текли слезы, но вскоре волосы друга, в которые я уткнулась, стали мокрые, а меня отпустило, и я отстранилась.