— Иди, посмотри, я прикрою, — прошептал он. Я ускорилась, и когда достигла цели, сердце радостно забилось — это действительно был информационный терминал с приветливо светящимся окошком. Несколько минут ушло, чтобы разобраться с принципом поиска, теперь оставалось правильно сформулировать запрос. Знать бы ещё, как удосужились составители этой базы данных назвать нужную нам вещь. Пластина? Нет. Информационный диск? Мимо. Мозг судорожно подбирал варианты. Я оглянулась, Давид стоял в середине коридора и напряженно осматривал все двери и проход. Увидев, что я смотрю на него, ободряюще кивнул. Изкриты. На это слово монитор замелькал и развернул список из нескольких позиций. Ура. «Прямоугольный плоский предмет неизвестного назначения из неидентифицируемого материала. Размеры…». Оно? Музейные работники оказались жуткими формалистами и приверженцами канцелярщины. Больше ничего подходящего я не увидела. Махнула, подзывая друга. Он мгновенно, с необыкновенной грацией, бесшумно переместился, и я указала на список. Запомнив номер комнаты, шкафа и полки, двинулись на поиски. Навстречу нам, из-за поворота, вышел Мартирос, напугав меня. Успокоив подпрыгнувшее и зачастившее сердце, я показала ему большой палец, парень понимающе кивнул.
Нужную комнату мы нашли быстро, остановились перед дверью. Мгновение посомневавшись, Давид дёрнул за ручку. До этого все помещения, которые мы проверяли, были заперты, поэтому для нас стало полной неожиданностью, что дверь распахнулась. В комнате было много шкафов, как и ожидалось, но вот то, что перед одним из них будет стоять мужчина в белом халате, мы предположить не могли. На окнах висели прикрытые жалюзи, в помещении стоял полумрак, в воздухе ничем не пахло и это казалось непривычным. «Хорошая вытяжка», — почему-то подумала я. Мужчина повернул голову, и на его лице появилось удивленное выражение.
— Вы кто? И что тут делаете? — рассмотрев нас, спросил он.
Давид быстро шагнул внутрь, мы с Мартиросом встали сзади и прикрыли за собой дверь. Мужчина по-прежнему оставался перед раскрытым шкафом и выжидательно на нас смотрел. И тут Дев, быстрым движением сняв линзы, подошёл к незнакомцу. Тот попытался отшатнуться, но почему-то застыл, не отрывая взгляда от Давида. Глаза дескрита начали светиться, золотая перламутровая ртуть разлилась, закрасила белок и зрачок, сияя все ярче и ярче. Я потрясенно смотрела на приятеля. Что он делает? Скосила глаза на Мартироса, парень оставался совершенно спокоен, значит, знает, что происходит.
Мужчина какое-то время не шевелился. Потом медленно повернулся, подошёл к соседнему шкафу, набрал код на замке, и, вынув плоскую чёрную коробку, как из-под ожерелья, протянул её Давиду. Дальше время для меня замедлилось, как когда-то на празднике, когда на меня кинулся изкрит. Дев сделал шаг, протянул руку, и в это мгновение возле окна распахнулась потайная дверь, оттуда метнулась быстрая тень, прислонила к боку Давида какой-то прибор, и он стал плавно оседать, не успев ничего сделать. Из-за двери почти одновременно с этим вышли еще три человека и окружили друга, который явно был без сознания. Крик рванулся из меня, но широкая мужская ладонь успела закрыть мне рот и потянула спиной к выходу.
— Молчи, девочка, молчи, так надо, — шептал Мартирос, быстро выволакивая меня из комнаты. — Я один с ними сейчас не справлюсь, это наёмники, профессионалы. Они могут причинить тебе вред, мне Дев не простит, если с тобой что-нибудь случится, драгоценная моя. С ним всё будет хорошо, на нём маяк, мы найдем и вытащим его, — продолжал он, таща меня по коридору, потом, со словами:
— Только молчи, маленькая, прошу, — подхватил меня на руки и побежал к двери, выходящей в выставочный зал. На бегу нажал кнопку сбоку от замка и выскочил в толпу.
Время ускорилось. Мартирос аккуратно поставил меня на ноги, к нам сразу подошли Руслан и Анатолий. Как ни странно, вопросов они задавать не стали, взяли меня под руки и вывели из музея. В паре шагов была стоянка такси, где мы быстро сели в машину и поехали в гостиницу. По дороге я пребывала в состоянии шока, смотрела в одну точку, прокручивая в голове все произошедшее, и никак не могла осознать, что это произошло на самом деле. Перед глазами стояла картина, как оседает Давид. Хотелось рыдать навзрыд, в груди стоял колючий ком с огромными иголками, которые впивались изнутри, и было очень, очень больно. Но слёз почему-то не было, они пересохли от огня, пылающего во мне, и казалось, что я сейчас взорвусь. Мартирос взял меня за руку и успокаивающе накрыл ладонь второй рукой.
